Слава провел пальцами по своим волосам, опустил руку, почесал коленку через дырку на джинсах, потом почесал нос, снова запустил пальцы в волосы, опять опустил руку, передернул плечами – всё это очень быстро, за считанные секунды – и, мигнув, спросил у Льва: - Думаешь, я псих?
Лев даже растерялся от перформанса с телодвижениями: Слава специально это сделал, чтобы посмеяться над его предложением, или он и вправду стал таким дерганным? Но по тому, как Слава тарабанил пальцами по постели, на которой сидел, как елозил на одном месте, будто ему не хватало терпения, Лев понял: всё правда стало слишком серьёзным.
- Ты не псих, - мягко сказал Лев. – Но тебе нужна помощь, потому что ты, кажется, очень устал.
Слава мотнул головой:
- Я не пойду к психиатру, - он принялся тереть ладони друг о друга. – Меня поставят на учет, Мики заберут.
- Не поставят и не заберут, – уверял Лев. – На учет ставят только с очень тяжелыми болезнями.
- А если у меня очень тяжелая болезнь?
- Нет, конечно нет.
Лев обнял его, поцеловал в лоб, в щеки, в губы, стараясь успокоить, но Слава трясся в его руках, как в лихорадке.
- Давай ты просто выпишешь мне рецепты? – предложил Слава.
Лев помотал головой:"
"- Я не могу такое выписывать. Я даже не знаю, что нужно.
- А ты знаешь того, кто знает?
Лев прикинул в уме: наверное, он мог бы вспомнить кого-нибудь из однокурсников, пошедших по этой стезе.
- Знаю, - заверил Лев.
- Пусть он даст рецепты.
- Но врач должен с тобой поговорить, - настаивал Лев. – Иначе как он поймёт, что назначать?
- Просто расскажи, что со мной.
- Слава, так нельзя.
Но он отчаянно запротестовал, дрожь под пальцами Льва усилилась.
- Нет, я не пойду, они меня там загребут, или возьми рецепты, или вообще ничего.
Теперь, когда Лев видел Славу таким – исхудавшим, трясущимся, бледным, с паранойяльными идеями, что его «загребут» – он вдруг и сам начал беспокоиться: нет ли там чего-то серьезней? Но никаких конкретных диагнозов Лев не мог предположить – психиатрию он завалил.
Маша, его однокурсница, которая ныне работала участковым психиатром в поликлинике, сразу же сказала, что вслепую ничего выписывать не станет. Он уговаривал её по телефону целый час, уверял, что это «под его ответственность» («Ага, под твою, имя-то на рецептах будет моё») и что никаких претензий он предъявлять не будет.
