Lex

Беспокоило другое – то, как я отреагировала. Я не впала в ступор и не стала лить слезы, как это бывало обычно, когда меня насильно к чему-то принуждали. Нет! Я могу лгать ему, но не себе – я этого хотела! Хотела, чтобы он силой или еще как-то заставил меня заткнуться и забыть этот кошмар в доме Павла, отпустить страх, поглотивший мой разум и чувства. Хоть я и пыталась ему не поддаваться, не думаю, что меня хватило бы надолго. Меня бы сломали, да так, что восстановиться я вряд ли бы смогла. Я это знаю.

Всегда, когда мы дрались во дворе с мальчишками, когда устраивали разборки в школе или ссорились с бабушкой на виду у всех, я храбрилась, старалась изо всех сил держаться, не показать страх и дать отпор.

Потому что понимала: не отстою себя в этом «бою» – в следующий раз меня просто «съедят и не подавятся». И лишь когда все в доме засыпали, я шла в ванную, включала душ и ревела. Ревела и жалела сама себя, свою жизнь, и не понимала, за что мне все эти испытания. А затем, глядя на свое отражение в зеркале – заплаканная, с красными глазами, набухшим носом и искусанными губами – я брала себя в руки и старалась успокоиться. Включала холодную воду и умывалась, долго, очень долго. А потом снова смотрела в зеркало и понимала, что не хочу так прожить свою жизнь! И что только я сама смогу что-то изменить и жить так, как того заслуживаю, в своем понимании, конечно.

А когда Лекс поцеловал меня, поняла: он хочет меня защищать. Он будет стараться больше не подвергать меня опасности. И от этого испытала такую эйфорию, что даже не сразу поняла, когда он прекратил целоваться и просто смотрел на меня.

В его взгляде прочла нежность и что-то еще, еле уловимое, но еще мне не понятное. А потом сознание и действительность вернулись, и я решила снова от него отгородиться. Только я одна смогу сама за себя постоять, и мне не стоит расслабляться и надеяться на кого-то вроде Лекса. Осталось три недели, и мы расстанемся, и он обо мне забудет. А мне снова придется собираться и отстаивать свои права собственными силами.

Минут через двадцать в клинику приехали «гости». Сероглазый друг Лекса вел под руку побитого и истекающего кровью Алекса, пара мужиков в масках тащили Павла, примерно в таком же состоянии. А Лику вел очень, ну прям очень красивый парень. Брюнет с серыми глазами, небольшим прямым носиком и наимилейшей улыбкой. Чуть позже я узнала, что его зовут Валентин.

Я сразу направилась к Лике. Она шла по вестибюлю, придерживаемая рукой Валентина.