– Хорошо. Не будем об этом пока, но если захочешь рассказать, я тебе выслушаю.
Я с недоверием взглянула на нее. Та ли это женщина, что была еще с утра.
– И не смотри на меня так. Я серьезно.
– Слушай, бабуля, я предложила тебе мир, ты не согласилась. К чему же тогда эти слова?
– А кто сказал, что я не согласилась.
– В смысле? А кто только что пришел и начал мне опять втирать, что мы недостойны тебя и всего твоего семейства?
– Я просто хотела быть честной с тобой, раз мы решили попробовать подружиться.
Насколько это возможно в нашем случае.
Я молчу. Перевариваю ее слова. А вернее, пытаюсь ее понять.
– Когда ты родилась, я была и счастлива, и огорчена одновременно. Счастлива, что у моего горячо любимого сына появился ребенок. А огорчена, потому что этот ребенок от такой простушки.
Я вдохнула полной грудью и уже собиралась выдать очередную порцию ругательств, как она подняла руку в жесте, останавливающем этот поток грязи.
– Постой! Дай мне закончить.
Ты меня сейчас не понимаешь. Тогда только поймешь, когда у тебя будут свои дети, которых ты вырастишь, выходишь, будешь холить и лелеять, делить горечь всех их неудач и радость побед. Для тебя твой ребенок будет самым лучшим, и рядом с ним ты захочешь увидеть достойную, в твоем понимании, девушку. Но вот он приводит домой какую-нибудь простушку из села и представляет ее тебе как свою будущую жену и мать твоих будущих внуков, и в голове как будто что-то переключается.
И все мысли направлены в сторону того, как убрать из жизни это недоразумение, недостойное твоего великолепного, умного сына. Сразу закрадывается мысль, что она его обманывает, что хочет быть с ним рядом ради денег. Так и произошло со мной. А потом родилась ты, и твоя мама предложила назвать тебя в честь меня. Я была горда собой, да и тобой тоже. Но взглянув на твое маленькое личико, увидела, как ты похожа на свою мать, и возненавидела твою маму еще сильнее.
«Теперь мой Моня еще крепче привяжется к этой женщине», – такой была первая мысль, посетившая мою голову в тот момент. – «Надо что-то делать, и срочно! Надо довести ее, чтобы она сама уехала», – мелькнуло в моей голове. И я стала еще сильнее ее оскорблять, унижать при других, но только не при Эммануиле. Я понимала, что он будет ее защищать и станет против меня. А это в мои планы не входило.
– Бабуля, закругляйся со своими откровениями.
