Те чувства, что сейчас рождаются в моей душе в отношении тебя, могут переплюнуть всю ту нелюбовь, что была ранее, и я уже не посмотрю на то, что ты больна, и…
– Я уже заканчиваю, потерпи еще немного моих откровений. В общем, мой план удался. Я выжила ее из дома. Моня очень переживал по этому поводу, но я думала, переболеет и забудет. Ох, как я ошибалась. В своем плане я не учла, что Эммануил мой сын, что он такой же упрямый и добивается всего, чего хочет, как и я. Хоть он и был еще совсем молод, но уже показывал какие-то результаты.
Конечно, этого было недостаточно, чтобы твердо стоять на ногах, поэтому он ничего не говорил о твоей маме ни мне, ни своему отцу. Он понимал, что мы против нее и не поддержим ее возвращения в наш дом. И молча страдал. Днем работал на фирме отца, заочно учился, а ночью пил до беспамятства. Конечно, его запои начали сказываться на работе. И тогда его отец, мой Виктор, забрал Моню из дома, и они уехали на месяц. Не знаю куда, и что ему сказал Виктор, но через месяц Эммануил вернулся другим человеком.
Да, он перестал пить, но закрылся от меня полностью. И вроде нормально мы с ним общались, но я все же чувствовала, что что-то изменилось у него ко мне. Он стал пропадать на работе. Через год после их развода, я заговорила об одной девушке… Он на меня так посмотрел тогда, я даже испугалась. И сказал, что я женщина, которая его родила, которая подарила ему жизнь, и этого не изменить. Он останется навсегда моим сыном, но в свою личную жизнь больше меня не пустит. И с тех пор о женщинах мы с ним не говорили.
Хочу, чтобы ты знала, с тех пор, как уехала твоя мать, ни одна женщина не заходила в этот дом в качестве девушки моего сына. Он полностью посвятил себя работе. А потом я заболела. И поняла, что поступила несправедливо в отношении твоей мамы. И решила перед смертью попросить у нее прощения. А она не изменилась совсем. Прошло почти десять лет, а она все такая же красивая и добрая. Простила меня сразу, как узнала о болезни. А когда мы с Виктором вернулись домой, Эммануил заявил, что поедет за вами прямо сейчас.
И если мы по-прежнему против, то он станет жить отдельно, у него есть накопления, и он может уже себе это позволить. И я разрешила. Я не хотела умирать в одиночестве.
– А что же случилось после? Ты же снова начала ее третировать! – меня уже потряхивало от бешенства и от ее спокойного тона, каким она рассказывала, как погубила жизнь, вернее молодость, моим родителям.
– Я выздоровела. Врачи уверили, что болезнь повержена.
