Лягушка Басё

Если на кухне была не Софико, а Дареджан, она зашла в оранжерею. Князь был пьяный, начал ее лапать, а она не стерпела.

- Так, версия развивается. Как будем действовать д-дальше?

Теперь я стал главный сыщик, и Фандорин меня спрашивал, что будем делать. Было приятно.

- Схожу на кухню, узнаю, кто ночью был – Софико или ее невестка. Здесь меня ждите!

Я не пошел – побежал. Сердце в груди прыгает. Как хорошо быть сыщиком! Еще лучше, чем застолье вести!

И что вы думаете? Так и оказалось! На кухне сказали, что вчера у Софико спина болела, вместо нее Дареджан приходила!  Ай да Ладо Чхартишвили!

Бегу назад в оранжерею.

- Батоно Эраст, ночью на кухне Дареджан была! Она и убила!

- Не торопитесь, - говорит он. - Осталось еще установить…

- Я знаю! Ее ли это цепочка.

- И как мы это с-сделаем?

Никогда в жизни у меня голова так быстро не работала. Э, думаю, у самой Дареджан спрашивать нельзя. Это раз. У служанок тоже не надо – разболтают, что мы хозяйку цепочки ищем. Это два. У мужчин спрашивать бесполезно, они никогда не помнят, что надето на женщинах.

- Спросим на Розовой половине.

И сразу пошел, не дожидаясь фандоринского согласия. Потому что теперь следствие вел Ладо Чхартишвили. Фандорин не спорил, сзади шел.

- Не говорите, зачем вам нужно знать, чья ц-цепочка.

Без тебя бы не сообразил, подумал я.

Дочка у нее была. Еще лучше, думаю. Одна не ответит – другая вспомнит. А сам уже знаю, как с ними говорить буду.

- Ваше сиятельство, мы с господином Фандориным делали обыск …

- Ага, нашли наконец улику! Мерзавец Котэ разоблачен! А я вам говорила!

- Нет.

- Покажите-ка. – Намощила нос. - Что вы, я такую дрянь не ношу... А, я знаю, чья она. Этой румяной толстухи, которая иногда вместо нашей Софико на кухне работает. Как ее?

- Дареджан, маменька, - подсказала Нателла. - Она не толстуха, она рубенсовская красавица. Ужасно она мне нравится! Веселая такая, смелая. Помните, все кричали, когда на кухню змея заползла? Одна Дареджан не испугалась, и поленом ее, поленом! Я когда в Америку уеду, Дареджан с собой возьму.

Я молчал, ничего больше не говорил. Только на Фандорина покосился: что, съел, великий сыщик? Кто был прав?

За дверью говорю ему:

- Теперь надо Дареджан прижать. Сам с ней говорить буду. По-русски она не понимает.

Он спрашивает, скромно так:

- Ничего, если я тоже поприсутствую?

Я разрешил.