Лягушка Басё

А вот где, сударыня, ночью находились вы?

- Сколько можно повторять одно и то же? – поморщилась она. - Я вне подозрений. Я здесь – жертва. Это убийство меня разорило.

- Это убийство разорило вас всех, - объявил тут сыщик, повернувшись к ним.

Как они все разом закричат!

- Что-что?! (Это Котэ).

- В каком смысле – всех? (Это княгиня).

- И меня тоже? (Это княжна Нателла).

- Позвольте, я не понимаю! (Это Иван Степанович).

Сыщик обвел всю компанию мрачным взглядом. Замолчали.

- Да будет вам известно, дамы и господа, что неделю назад Луарсаб Гуриани втайне составил новое з-завещание, которое всё меняет.

Убийца откуда-то прознал про это и решил умертвить владельца поместья, пока завещание официально не зарегистрировано у нотариуса. Однако последняя воля покойного все равно останется в силе, потому что завещание подписано князем и заверено свидетелем, да еще каким. Сам епископ поставил на д-документе свою подпись и печать. Убийца искал бумагу, чтобы уничтожить – я обнаружил в кабинете следы обыска, весьма неумело скрытые. Однако тайника преступник не обнаружил. А мне это удалось.

- Новое завещание?  - пролепетал Иван Степанович. - Не может быть!

- Мерзавец придумал еще какую-нибудь пакость, я уверена!

- Какой еще тайник?! – воскликнул Котэ. - И причем здесь епископ?

А княжна Нателла захлопала в ладоши:

- Ух, здорово! Ай да папочка!

Фандорин опять дождался, когда они умолкнут. Потом говорит:

- Тайник находился на самом видном месте – как у Эдгара По.

То у него Басё, то какое-то Эдгарапо, подумал я, ни слова попросту не скажет. Сам стою, держу брови, чтобы не уползли на лоб.

- З-завещание было спрятано под дном аквариума.

Вынимает из кармана сложенный лист бумаги, взмахивает им.

Я догадался: это ему лягушка подсказала, где тайник. Куда она прыгнула? На дно пруда. Зачем? А вот зачем!

Сыщик повернулся к молодому князю:

- Вы спрашиваете, Константин Луарсабович, при чем здесь епископ? А вот п-послушайте.

– Стал читать завещание. - «Я, князь Луарсаб Вахтангович Гуриани, находясь в трезвом уме и ясной памяти, объявляю в присутствии его преосвященства свою последнюю волю. Испытывая на себе ненависть своей супруги и страдая от неблагодарности собственных детей, желающих моей скорой смерти, завещаю всё свое движимое и недвижимое имущество Озургетской епархии на ее богоугодные святые нужды.