Лягушка Басё

Каждому из членов моей семьи: жене Лейле Давидовне Гуриани, сыну Константину и дочери  Нателле епархия должна будет выплачивать пожизненный пенсион по сто рублей в месяц. Сия моя духовная отменяет все предыдущие». Число, подписи, печать епископа. Теперь понятно, почему князь был убит. Завещание пока существует в единственном экземпляре, сделать копии с него должен был нотариус. Если князь убит, а завещание исчезло – в силе остается предыдущее. Но вот законный экземпляр, так что последняя воля п-покойного будет исполнена.

Наступило гробовое молчание.

- Ха. Ха. Ха, - звонко и медленно проговорила Нателла. - Прощай, мой небоскреб.

- Сто рублей в месяц?! – растерянно заморгала княгиня. – Да я на одни духи больше трачу! Однако лучше пусть всё достанется церкви, чем этому сморчку! …Постойте! Получается, что убийца все-таки он! Новое завещание для него невыгодно!

И показала пальцем на молодого князя – очень неаристократично. На того было жалко смотреть – он весь дрожал, лицо бледнее смерти.

- Клянусь... Я понятия не имел о новом завещании… Не может быть! Дайте мне бумагу!

- Чтобы вы порвали или, не дай бог, проглотили единственный экземпляр? – усмехнулся Фандорин. - Я завещание из рук не выпущу. Пусть господин Ладо посмотрит. Он тут единственное незаинтересованное лицо.

Я подошел, взял листок.

На нем было написано одно-единственное слово:  «Эхо». Брови мне пришлось насупить, чтобы они меня не выдали.

- Да, это рука его преосвященства. Такая же подпись и печать были на бумаге, когда меня лишили сана.

И тут случилось вот что.

Князь Котэ рухнул на колени, вцепился пальцами себе в волосы и как взвоет:

- А-а-а-а! Это Божий суд! Это кара! Так мне и надо! Я злодей, я изверг! Боже всемогущий всё видит! И воздает коемуждо по делам его! Я уйду в монастырь! Я буду каяться до конца жизни!

- Все-таки это ты его? – азартно закричала сестра. - Вот это да!

Встрепенулась и княгиня:

- Ага, признался! Какой еще монастырь? На каторгу пойдешь! Так тебе и надо!

- Но позвольте… А как же железное алиби? – спросил Иван Степанович.

Я тоже ничего не понимал. Как же Котэ мог убить отца, если провел ночь с отцом Амвросием?

Князь стал биться лбом об пол, рыдая и проклиная свое окаянство, а я смотрел на батоно Эраста. Как, как всё это объяснить?

- Константин Луарсабович не убивал отца, - сказал Фандорин. - Старый князь умер сам, от удара. Уверен, что вскрытие это подтвердит.