Лягушка Басё

Тут кто-то чихнет на Перевозе, а в Шпановичах - это чтоб вы знали другой конец города – кричат «Доброго здоровьичка!». Крендель, конечно, обиделся на Либера, и вот вам результат.

Мой доктор Ватсон немножко подумал и спрашивает:

- Вы сами были в синагоге, когда там обсуждалось предложение Либера Горалика?

- Г-дь с вами! Это было в синагоге на Белостокской, я туда отродясь не хожу.

- Хорошо бы опросить человека, который там п-присутствовал. Кто это может быть?

- Кто-кто, - отвечаю. - Ханан Стефанович. Он при хозяине, как хвост при собаке.

- Значит, нам все равно на мужскую половину. Пойдемте к Стефановичу.

Мы поднялись по правой лестнице на второй этаж.

Там всё было синее: обои, шторы,  ковры. Как будто ты нацепил на нос синие очки.

Вот так, прямо по коридору дверь в комнаты хозяина, а налево – конурка Ханана Стефановича. Там шкафы с бухгалтерскими книгами и за ширмочкой кровать, на которой тоскливый Стефанович видел свои тоскливые приказчицкие сны. Но Фандорин повернул голову направо, где находились спальня и мастерская Кальмана.

- Господи, что это?!

- А это и есть произведения Кальманчика, которые взорвут бедный Париж, - не то чтоб очень добро улыбнулся я. - В мастерской они уже не помещаются. Набожные евреи в штраймлах и в жизни-то не сказать чтоб были сильно красивые, а в исполнении нашего горе-скульптора они страшнее Голема. Помяните мое слово - дело кончится тем, что всех уродов скупит «Союз русского народа», чтобы пугать жидами православных.

Подходим мы к двери Стефановича, вдруг слышим голос Кальмана, легкого на помине:

- Как это пуст? Почему пуст? А где ж они?

- Мосье Стефанович, это я с моим помощником. У нас до вас дело.

Входим. Стефанович с Кальманом  сидят у стола, над какими-то конторскими книгами.

Эге, думаю, художнику не терпится поскорее получить наследство.

- Боже мой, - застонал молодой Горалик, едва мы вошли. - Сейчас эти люди снова начнут меня мучить!

- Успокойтесь, - говорю, - Кальман, мы не к вам.

- И что? – насторожился Стефанович. - Мне уже нельзя сходить в синагогу? Это доказывает, что я убил Либера Горалика?

- Вы тоже успокойтесь, - говорю я. -  Тут никто никого не убил. То есть убил, но не те, кто тут. Скажу вам по секрету, что мы с господином Фандориным нашли под окном следы.