Лиат душа Эсхейма

– Марен…

– Нет, подожди, дай собраться с мыслями, – остановила меня землячка, кивком показав на кресла, – присядем?

– Да, – коротко ответила, возвращаясь к столу и только спустя пару минут, когда мы обе с удобством расположились, Марен заговорила:

– Помнишь в тот день, когда коннетабль пришёл сюда со своим завтраком? После той ночи, которую я испортила…

– Марен…

– Нет, подожди, – не дала мне договорить девушка, тут же торопливо продолжив, – я теперь знаю, что нет в том моей вины… лорд Рейнир объяснил, когда вернулся.

Но Лиат… я долго думала и вспоминала все свои поступки здесь и поняла. Я делала то, что было внутри меня. Это как тайные, стыдливые желания, которые перестал сдерживать разум. Это я хотела провести ночь с Рейниром, я хотела быть замужем, и мне было всё равно за кем. Тогда я была уверена, что делаю всё правильно, что стараюсь для себя… странно, да?

– Нет, я тоже долго анализировала всё, что со мной происходило, и поняла, что во мне в те дни преобладала неконтролируемая злость, ненависть и ко всему прочему эгоизм.

Я знаю, что порой бываю груба, но всегда умело сдерживала свои порывы, но здесь я словно бешеный пёс сорвалась с цепи.

– Этот тёмный… он как будто вытащил из нас всё плохое, что мы так долго в себе скрывали, – едва слышно проговорила девушка, понуро опустив голову, – коннетабль в тот день затронул рукой мою ногу… Лиат я убежала, боясь собственного желания, и видела в тебе соперницу. Но стоило мне закрыться в покоях, с меня будто пелена спала и стало жутко стыдно.

– Ты поэтому избегала меня?

– Да, а ещё не понимала, что со мной случилось, пока лорд Рейнир мне всё не объяснил.

– Кхм… королевский коннетабль меня не прекращает удивлять.

– Он хороший, но, по-моему, очень несчастный, – с грустной улыбкой произнесла Марен, вдруг лукаво подмигнув, проронила, – может, дашь ему и себе шанс?

– Он не хочет со мной говорить, а я не понимаю его мотивов. Он слишком сильно отличается от всех знакомых мне в этом мире мужчин и это немного пугает.

– Может, коннетабль такой, как и мы? – высказала сумасшедшее предположение Марен, тут же сама себе возразив, – нет, это невозможно.

– Пока Рейнир себя ничем не выдал, – усмехнулась, ничуть не удивившись словам землячки, такие мысли и меня не один раз посещали.

– Ты меня простишь? – через минуту тягостного молчания, пробормотал Марен, бросив на меня виноватый взгляд.

– Если расскажешь, что такого ты там писала в своих бумагах.