Слабо чувствую, как вокруг моей юбки бегает Боня и путается в ткани, «ругаясь» на нее.
На секунду встречаюсь взглядом с синими огнями Льва – и оказываюсь на столе. Зверюга – напротив. Нависает надо мной в расстегнутой рубашке, уперевшись кулаками в деревянную поверхность по обе стороны от моей попы. Пожирает меня глазами. Как в тот вечер на собеседовании.
– Ты хочешь мне весь дом разрушить, дикарка? – вопреки порочному внешнему виду, голос Льва звучит строго. – Чего носишься?
Невольно ловлю губами его дыхание, тяжело сглатываю и, сделав неуверенную попытку выбраться из плена, я лишь упираюсь коленками в пояс брюк.
Лев ремень не успел надеть. Видимо, выбежал в чем был, когда услышал лай щенка и мой топот по коридору.
– Боню догоняла, – оправдываюсь почти шепотом, от которого Царев вдруг напрягается и давит кулаками в дерево до жалобного скрипа, который смешивается с привычным рычанием из-под стола.
Кто-то дергает меня за подол юбки. И еще раз. Настойчиво и злобно.
Лев косится вниз, хмурится – и неожиданно опускается передо мной на колени. Подцепляет край юбки и тянет ее вверх, оголяя ноги в капроновых чулках. Импульсивно отбиваюсь, но лодыжка оказывается в крепкой горячей хватке, а зверюга свободной рукой продолжает бесцеремонно возиться у меня между ног.
– Ни черта себе, как прицепилась, – бубнит Царев куда-то в складки ткани. Заботливо, тепло, с налетом укора. Будто с ребенком общается. – Иди сюда. Согласен, этот кошмар лучше бы снять.
Но твоя хозяйка почему-то против, – отпускает мою ногу, погладив как бы невзначай. – Да не грызи ты, порвешь."
"– Боня? Аккуратнее с ней! – сама приподнимаю ткань, помогая Льву вызволить злую собаку. – Подруга меня убьет, если с ней что-то случится.
Пытаюсь рассмотреть, что там происходит. Подаюсь вперед, упираясь ножкой в плечо Льва и заглядываю под стол.
– Все-таки не твоя собака, – исподлобья зыркает на меня Лев. Победно, будто преступника поймал. – Зачем приволокла? – наконец-то, отцепив Боню от моей одежды, бережно прижимает лысую хохлатку к себе.
Как большой папа – родную новорожденную малышку.
И поднимается, врезаясь в меня выжидающим морским взглядом.
– Не с кем было в общаге оставить, – лепечу, потупив взгляд, и лихорадочно сгребаю в комок ткань смятой, обслюнявленной юбки. Пытаюсь как можно аккуратнее расправить ее на коленях, случайно оголяю их – и тут же смущенно свожу ноги вместе.
