Как можно любить одного и игнорировать другого? В любом случае, придется искать подход к маленькой копии любимого, – изгибаю свою монобровь, забыв, как комично выгляжу в образе простушки.
Но Лев не смеется надо мной. Не издевается. Наоборот, выглядит непривычно серьезным.
– То есть ты бы смогла? – впитывает каждую мою реакцию
– Я? Я – легко! – пожимаю плечами. Без подтекста. Просто говорю, как чувствую. – Тем более, детей я люблю гораздо сильнее, чем мужиков. И общий язык могу найти без проблем. Так что… было бы желание, – запускаю очередной камень в огород его невесты.
Не понимаю, почему она меня так раздражает? Это ведь не ревность?
– Детей любишь? – произносит так, будто галочку в воображаемом списке дел ставит. – Потому что сама недалеко от них ушла? Маленькая еще, – поддевает меня, но так нежно, что я не сразу осознаю смысл шутки.
– Прекратите насмехаться надо мной, Лев Романович, – отбросив комок юбки вбок, толкаю его в грудь, чтобы отлепить от себя.
Но махина остается неподвижной, а мои ладони оказываются четко на обнаженном участке торса.
Под рубашкой. И застывают там, будто их прижгли каленым железом.
– У тебя красивые глаза. Зеленые, как у ведьмы, – без предупреждения поражает меня комплиментом Лев. Парализует и наклоняется к лицу. – Не прячь их под очками.
– А у вас невеста! – чуть ли не шиплю на него.
Вновь пугаю Боню. Боковым зрением замечаю, как она прыгает сначала на стул, а потом уже цокает коготками по полу, убегая из кухни.
Черт! Опять искать ее по всему дому!
– И горят завораживающе, когда ты злишься, – не унимается Царев.
– Делай это чаще, – ухмыляется хитро.
На эмоциях дергаюсь, импульсивно запускаю ногти в грубую кожу, утыкаюсь кончиками в каменные мышцы, провожу по жестким волоскам на широкой мужской груди.
В этот момент что-то в зверюге ломается. Перещелкивает. Будто цепи, все это время сдерживающие его, рассыпаются на звенья, а кандалы спадают, обрушившись к нашим ногам. Взгляд меняется: вместо едва волнующегося лазурного моря сейчас в нем бушует темно-синий океан.
Шторм охватывает нас обоих. И в шуме волн раздается отдаленный хриплый шепот. Не распознаю слов, не могу расшифровать смысл, не переспрашиваю.
Потому что мои губы накрывает теплый поцелуй.
Не обрушивается, сметая все на своем пути. Не нападает, как в тот вечер в доме моды. Не насилует и не подчиняет.
Нет. Все иначе сейчас.
Лев ласкает меня сначала дыханием, потом бережно касается губами, нежно проводит языком по моим…
Извиняется. Приручает.
