– Алена, он был женат, – вытаскивает очередной скелет из чужого шкафа.
– Не был. У тебя ложная информация, – Лев хмыкает победно. Отражает удар.
– Ты еще хуже, чем я думал, – цокает Алик. – Нагулял ребенка по глупости.
– Ромку не трожь! – рявкаем на него в унисон.
Схлестнувшись взглядами, отворачиваемся друг от друга. Мы оба на грани.
– Мой сын – это лучшее, что я сделал в своей жизни, – спорит Лев, оберегая своего львенка. Он действительно хороший папочка. Вызывает у меня улыбку, которую я шустро стираю.
– И от Алены Рома без ума. Как и я…
Еще один взгляд в мою сторону – и я теряюсь. Слишком ласковый. А в связке с обезоруживающей фразой и вовсе парализует меня.
– По моим данным, у тебя на этот момент уже есть невеста, – не унимается брат.
Неужели он полное досье на Царева подготовил, все грязное белье перешерстил? Это ведь личное!
Однако я послушаю…
– Небольшое недоразумение, – Лев показывает зазор между большим и указательным пальцами. – Мы расстались.
Позавчера.
– Пф-ф! Двоеженец! – клеймит оскорблениями, но Царев держится. Не сдается. – Там невеста, тут любимая. Не треснет ничего?
– Кхм-кхм, и кого Лев мне напоминает? – коротким хлестким вопросом Лера дергает мужа на землю.
Барабанит пальчиками по столу и толкает меня.
– Да-да, Алик, я в свое время с огромным трудом твою бывшую ведьму отвадила, – поддерживаю ее. – Ты тоже невестой другую считал. И жениться на ней собирался, – припоминаю брату. И спотыкаюсь о темный, предупреждающий взгляд, который осторожно скользит поверх моего плеча.
На Лесю.
– Тш-ш-ш! – шипит он, потому что больше нечего возразить. – Это другое. И в прошлом.
– Вот и нам с Аленой будет, что вспомнить после свадьбы, – почувствовав поддержку, Лев немного расслабляется. Подмигивает мне, но я морщу носик. Рано радуется. Я согласия не давала!
Будто подслушав мои мысли, Алик вдруг чеканит:
– Я против, – занимает свое место и откидывается на спинку стула.
– Вот мое последнее слово, если оно еще что-то значит в этой семье. Благословения на ваш брак я не дам.
– Что? – подскакиваю из-за стола. – А если я…
«Люблю его», – чуть не срывается с губ, но я успеваю зажать рот ладонью."
"Лев бледнеет, будто по-настоящему боится меня потерять. От его пыла и азарта остается лишь пепел. Оседает лохмотьями, пока Царев обращает все внимание на меня. Я замечаю тоску и безысходность в его потускневших глазах.
