– Я думаю, что в этом случае последним и главным должно стать слово Алены, – выносит свой вердикт Лера и неожиданно берет меня за руку. – Ты чего хочешь, Рапунцель?
Три пары глаз впиваются в меня. Режут, препарируют, пронзают насквозь. Превращают в решето. А я судорожно затыкаю дыры, чтобы не выпустить эмоции. Взгляды забираются в самую душу, хотят подсмотреть, что в ней творится.
А там… буря. Цунами. Землетрясение в десять баллов. Все рушится, смывается волной, разлетается в щепки.
Вдох.
Шторм утихает.
Из обломков на опустошенной земле огромными буквами формируется вопрос: «ЧЕГО Я ХОЧУ?».
Или… кого?
Застываем со Львом друг напротив друга. Нас разделяет накрытый стол, но ощущение, что мы сплетены невидимыми нитями. Они натягиваются, трещат, но не рвутся.
Слева от меня Лера. Приободряюще поглаживает мою ладонь, успокаивая, будто она все еще няня, а я – ее несносная восьмилетняя подопечная. С другой стороны сидит Алик. Пыхтит недовольно, точно ворчливый дедок на лавке, тянется за стаканом и, плеснув в него воды, отставляет, так и не сделав ни глотка.
Семейный совет. Совсем как в детстве, когда родные отчитывали меня за очередную шалость, которых в моем арсенале было предостаточно. Но я давно не ребенок. А меня по-прежнему никто не воспринимает всерьез.
Даже Лев. Принял решение за нас обоих. Увидел – захотел – забрал. Правда, на последнем пункте его плана Алик поставил жирный крест.
– Ничего, – передергиваю плечами. Освобождаю руку под огорченный вздох Леси, а сама отхожу от брата. Делаю еще шаг назад, заодно увеличивая расстояние между мной и опешившим Царевым.
– Ничего из того, что вы здесь обсуждаете.
Воинственно зыркнув на Льва, опускаю взгляд на Алика, который опять хватает стакан и на этот раз выпивает залпом все его содержимое.
– Во-первых, никаких итальянцев, партнерских сынков и прочих «подходящих» женихов.
Возникает дикое желание обнять себя за плечи, закрыться от прищуренных черных омутов старшего брата, а лучше сбежать в свою комнату и спрятаться под одеялом. Однако нет.
Вместо этого бросаю вызов, прежде всего, самой себе. Вытягиваю руки по швам и расправляю плечи.
– Я и не настаиваю, – тушуется Алик. – Я вообще против твоего раннего замужества, – все-таки пытается оставить за собой последнее слово.
– Посмотрим. Я ведь не сказала, что в принципе замуж не пойду, – ухмыляюсь, пока братишка зеленеет от злости. – Я против того, чтобы ты выбирал мне спутника жизни. С этим я как-нибудь сама справлюсь, – чеканю строго.
И себе не верю.
