Цепляюсь взглядом за коробку с красками для тканей. Валевский был так сильно занят предстоящим показом, что толком не навел порядок в кабинете, а лишь переставил ее в угол, где она и пылится до сих пор. Как символ моей глупости. Внутри не хватает черной баночки. Той самой, которая с моей легкой руки угодил в Царева.
Усмехаюсь, на секунду растворяясь в воспоминаниях. Они помогают мне не сломаться. Придают сил бороться до последнего вздоха. Ведь есть в этом мире один ненормальный человек, который в меня верит.
– М-м-м, ясно. Значит, воровать идеи подчиненных здесь в порядке вещей? Поставлено на поток? – разгоняюсь, как центрифуга. Перемалываю бурлящие во мне эмоции, превращая их в однородную массу. Гремучую и убийственную. – Я ведь с первого дня поняла, что Сокульская – лживая стерва, – не выбираю выражений. – Однако от вас, Валентин Эрнестович, я такого не ожидала! Я считала вас талантом, восхищалась вами, равнялась на вас. А оказывается, это все, – взмахиваю рукой, жестом очертив кабинет. Но имею в виду нечто большее.
– Мыльный пузырь. Вы никто без своих обманутых подчиненных.
– Что ж, я давал тебе шанс, – ерзает в кресле лжец-модельер. – Уволена! – выкрикивает недовольно.
Короткое слово – и меня срывает. Чувствую себя камикадзе, которому нечего терять.
Не понимаю, как в моих руках оказывается пыльная коробка. Как она несется в сторону «сладкой парочки». Как баночки разлетаются в разные стороны, бьются об стол, некоторые открываются."
"Я лишь наблюдаю, как завораживающе расплескиваются краски, смешиваются между собой, кружатся в воздухе, ложатся на бумаги, посвященные будущему показу.
И, наконец, разноцветными брызгами окропляют ошеломленные лица моих бывших руководителей.
– По собственному желанию, – подмигиваю обоим.
Развернувшись на пятках, шагаю к выходу. Валевский вызывает охрану, Сокульская что-то визжит. А я иду по коридору. Четко посередине, чтобы меня не зацепило внезапно открывающимися дверьми. Другие сотрудники высыпают из своих кабинетов, провожают меня удивленными взглядами.
Ощущение, словно за спиной прогремел взрыв и теперь поднимается ядерный гриб.
Я просто иду дальше, не замедляя шага. Прихватив сумку и пальто, беспрепятственно миную пост охраны. Меня никто не останавливает. Даже слова не говорит. Единственный охранник так и замирает на месте.
Оставляю Дом моды, даже не оборачиваясь. Ныряю в первое попавшееся такси. Кажется, оно ждало кого-то другого, но… Водитель не может мне отказать.
