Личная награда Альфы (СИ)

— Когда я забеременела, я молилась о двух вещах: чтобы мой ребенок родился полностью человеком и родился мальчиком.

Мама покачала головой, поспешно смахивая слезы.

— Только так мы могли бы оставаться в безопасности, только так моему малышу ничего бы не угрожало.

— А родилась я. — Мрачно констатировала я.

— Да.

Мама посмотрела мне в глаза.

— Двадцать пять лет мы с твоим отцом жили как на вулкане, боясь, что однажды оборотни вычислят тебя. Мы сделали всё возможное, чтобы этого не произошло: тебя отдали в закрытую школу, познакомили с приятным юношей — человеком.

Мама, налив себе вина в бокал, добавила:

— Оборотни по запаху вычисляют тех, кто может забеременеть от них. И судя по тому, как в тебя вцепился латыш, он чувствует, что ты подходишь ему.

— То есть никто из этих бедняжек… — я кивнула в сторону монитора. — Никто из них не забеременел?

— Понятия не имею, — как ни в чем не бывало ответила мама.

Я недоумевающие посмотрела на маму.

— Дети сами по себе ещё не наследники, Алексис. Вожаками не становятся, ими рождаются.

Мама отсалютировала мне бокалом.

— Если бы ты меня послушалась, если бы вовремя сделала операцию, ты была бы ему уже неинтересна, но сейчас…

Мать, опрокинув внутрь целый бокал вина, горько усмехнулась.

"— Он вцепился в тебя мёртвой хваткой. Да, тебя не будут использовать другие самцы, но он — он будет. А ты станешь просто самкой, приносящей каждый год по приплоду, пока не родишь ему Альфу.

Долив из бутылки вина, она задумчиво добавила.

— Или какая-нибудь другая самка не родит.

Покосившись на футляр с драгоценностями, лежащий на тумбочке, я осторожно спросила:

— Если всё так, как ты говоришь, то зачем Артису идти на такие ухищрения? Можно было бы договориться о продаже… зачем все эти трудности в виде ухаживаний?

Рассмеявшись, мама покачала головой.

— Ты в самом деле подумала, что нужна ему?.. Ты?

— А что со мной не так, мама? — спросила я, ощерившись на мать после её слов. — Тем, что я родилась совсем не мальчиком и не совсем человеком?

— Не говори глупостей, — фыркнула мама. — Дело не в тебе, а в том, что это звери, Алексис.