Меня терзали сомнения, но Глория только восторженно кивала, обсуждая фасон.
После лавки Уоллена мы посетили еще одну, с готовым платьем. Там Глория помогла мне выбрать несколько рубашек, брюки и белье. Также мы купили кожаный корсаж с парой потайных кармашков, и я подумала, что с ним будет хорошо смотреться портупея с пистолетами…
Затем был магазин с притираниями. И еще один.
Сначала я пыталась возражать. Но Глория сурово произнесла:"
"– Ты свою сумку видела? Разве приличной девушке подобает иметь так мало вещей? На приеме у наместника рядом с тобой будет весь цвет огненной аристократии.
Ты должна выглядеть достойно среди них. Не любишь и не ценишь себя - уважай свой род и предков, по тебе будут судить об Инрешваре. Неужели ты хочешь, чтобы твой враг видел перед собой замухрышку?
Слово “враг” произвело нужный эффект. Правда, думала я в этот момент вовсе не о Шендане. А внезапно осознала, что на балу рядом со мной и правда будет человек, для которого я готова надеть все самое лучшее. Мне впервые в жизни хотелось кому-то нравиться, и от этого я чувствовала смятение и растерянность.
Эти чувства сопровождали меня весь день. В дом Глории мы вернулись уже под вечер. Покупки и мои скромные пожитки отправили в мое новое жилище. А в гостиной нас уже ждал учитель. Ару задумчиво оглядел меня, и после этого мы отправились домой.
Всю дорогу мы молчали. Я тщательно подбирала слова, но не могла найти смелости, чтобы заговорить с ним. А когда мы поднялись на второй этаж, к себе я не пошла.
Кровник невозмутимо пропустил меня в свою комнату. Только когда за нами закрылась дверь, и на нее привычно легло огненное заклинание, я резко обернулась к учителю, посмотрела ему в глаза и прошептала:
– Спасибо.
В ответном взгляде промелькнуло самодовольство.
– Не за что, – с деланным равнодушием произнес он.
На этом спокойствие меня оставило. Я резко отвернулась и прошептала:
– Что скажет ваш отец, когда узнает на что, а точнее, на кого вы тратите семейное достояние?
Его руки обвили мою талию.
– Не узнает, - прошептал он мне на ухо. – Глория может выглядеть легкомысленной, но она не болтушка и не дура.
– Все равно… Вы не должны были этого делать, – также тихо ответила я.
Ару убрал с шеи мои волосы и парировал:
– Я уже много сделал того, что не должен. И у меня есть для тебя кое-что еще.
Он разжал руки и сделал шаг назад. А я изумленно обернулась. Что-то еще для меня? И что же это?
В руках Ару держал плоскую шкатулку.
