Она помялась немного, но рассказала мужу о своих неожиданных чувствах.
— Так, приехали, — вздохнул Чистяков. — И чем мне это грозит?
— Чем? — Настя оглянулась и увидела очередной аттракцион: за двадцать рублей можно было сфотографироваться с плохо сделанным манекеном красотки с необъятным выпирающим почти на метр бюстом. — Если будешь издеваться, я заставлю тебя сфотографироваться вот с этой девицей. Всего двадцать рублей — и в твоем институте тебе обеспечена репутация Казановы. Поди, плохо!
— Может, лучше навертим тебе на голове африканские косички? — предложил Алексей, показывая рукой на плакат, извещающий о том, что прямо здесь можно сделать новомодную прическу.
— Свежо, оригинально и всего за десятку. Дешевле выйдет.
— Ах так?! — Она завертела головой в поисках контраргумента и увидела сидящую на парапете девушку с игуаной в руках. — Тогда ты будешь фотографироваться с игуаной.
— С игуаной? — Он делано испугался и изобразил на лице панику. — Ни за что!
Тут Настя заметила неподалеку двух юношей, один из них держал в руках огромного яркого попугая, у другого на плече сидела маленькая обезьянка.
Юноши тоже предлагали всем желающим сфоткаться с их питомцами.
— Нет, ты будешь с игуаной, — твердо заявила она, сдерживая смех, — она страшная, чешуйчатая и кусачая, а я, тебе назло, буду сниматься вот с этими славными животными, они наверняка тепленькие, меховые и приятные.
— Ага, — поддакнул Леша, — особенно попугай меховой.
— Ну, перистый, какая разница, все равно приятно.
— Даже не вздумай, — он вдруг стал серьезным. — Мало ли какая от них зараза.
«Ладно, — подумала Настя, — пока уступлю, но все равно обязательно сфотографируюсь с обезьяной. И с попугаем тоже».
— Хорошо, но мне самой можно их снять? Я для чего с собой третий день фотоаппарат таскаю?
— Можно, — великодушно разрешил Чистяков. — Их снимать — можно. Только в руки не бери.
Парни поймали Настин взгляд, поняли, что речь идет о них, и тут же подскочили.
— Фото с обезьяной и попугаем вам на память! Не хотите?
— Сколько? — спросила Настя.
— Двести за кадр.
— А если я сама буду снимать своей камерой?
— Тогда сто. Но только животных. Если будете снимать мужа, то сто пятьдесят.
— Нет, только животных, — заверила Настя. — Муж сниматься не будет.
— Муж пойдет пить пиво, — сказал Чистяков, — он не желает присутствовать при этом безумии. Аська, когда закончишь, найдешь меня вон в том заведении.
