В родословной Евтеевых нет никаких богатых купцов, графьев и прочих аристократов, так что фамильным ценностям взяться неоткуда.
— Впрочем, я так понимаю, что тебе это уже не очень интересно, — заметил он. — Я прав?
— Прав. Мне кажется, что истоки истории с Евтеевым надо искать именно в восемьдесят четвертом году, когда умерли два подростка, а доктора так внезапно повысили, — уверенно ответила Настя. — Стасов, помоги побыстрее, а? Мне же ничего особенного не нужно, только старое дело из архива, если оно вообще там есть.
Ты все данные записал?
— Записал, не волнуйся. Как сама? Чем занимаешься?"
"— В кино собираюсь, — честно призналась она. — Мороженое ем.
— Вот и умница.
Еще один круг по периметру здания Дома культуры они сделали в полном молчании, потом Настя снова заговорила:
— А ты обратил внимание, что нам как будто рассказывали совсем про другого Евтеева?
— Обратил, — кивнул Чистяков. — Тоже вроде бы хирург, но только спокойный, добрый, внимательный к коллегам. Волкова ни слова не сказала про то, что он мог быть грубым, обижал людей, ругался и так далее.
— Вот именно. И Евгений Евтеев говорил то же самое, дескать, у отца после переезда сильно испортился характер. Что же случилось с нашим доктором, как ты думаешь? Почему он так переменился? Нет, Леш, я нутром чую, именно здесь корень всей истории.
Он посмотрел на часы и потянул Настю к входу.
— А я нутром чую, что кино могут начать показывать без нас. Жалко, билеты пропадут, я их на последние деньги покупал, даже на обеде сэкономил.
Настя охнула:
— Слушай, я совсем забыла, мы же с тобой и правда без обеда сегодня! Я-то ладно, мне мороженого хватило, а ты, наверное, голодный. Может, ну его, это кино, пойдем лучше тебя покормим, а?
Но Чистяков уже протягивал билеты контролеру и уверенно вел ее в зал смотреть американский боевик.
Глава 12
После вчерашнего разговора с матерью Максим Крамарев злился на самого себя за то, что не сдержался и сказал то, что думал. Он давно уже отвык говорить вслух то, что думает на самом деле, его с детства приучили быть сдержанным и воспитанным, никому не грубить и никого не обижать.
Но неудачи последнего времени совершенно выбили его из колеи. Дело, ради которого он связался с Гашиным и Сорокиными, никак не двигалось, вожделенный результат не давался в руки, а без этого результата победить Разуваева и выиграть выборы было более чем проблематично. Крамарев нервничал и с каждым днем все с большим трудом держал себя в руках.
