Они вместе вошли в подъезд и поднялись на двенадцатый этаж, где в съемной квартире обитал Славомир Ильич Гашин. Еще стоя перед закрытой дверью, Крамарев уловил звук работающего телевизора, включенный на полную мощность. Значит, Гашин работает. Он всегда работает под громкие звуки, вот так странно он устроен. Но коль работает, стало быть, не сильно пьян, а может, и вовсе трезв.
— С инспекцией явился? — криво усмехнулся Гашин, подняв голову от компьютера. — Уже церберы настучали?
— Никто не настучал, — пожал плечами Максим.
— Просто приехал проведать. Но информацию, конечно, я получил. Ты не зарвался, Слава? Может, пора уже притормозить с алкоголем? И звук убери, разговаривать невозможно."
"— Я сам знаю, когда мне пора, — огрызнулся Славомир Ильич, нажимая кнопку на пульте от телевизора. — Ты же видишь, я работаю. Я много работаю.
Он демонстративно опустил голову и написал на компьютере несколько слов. Когда он снова посмотрел на Крамарева, лицо его выражало торжество, а глаза горели вдохновением.
— Ты знаешь, у меня стало получаться то, что не получалось много лет.
Нет, кроме шуток, Максим, у меня действительно работа пошла. Я такое придумал! Знаешь, я от себя такого не ожидал, думал, со мной все кончено и ничего уже не будет. А оказалось, рано я себя похоронил, я еще могу творить!
— А не пить ты не можешь? — скептически осведомился Максим. — Слава, ну пойми же, не время сейчас. Ты так хорошо держался последнее время, и вот теперь эта баба… Простить себе не могу, что упустил тебя из виду и позволил втянуться в какой-то нелепый роман.
— Он не нелепый! — вспыхнул Гашин.
— Ну хорошо, а какой же? Какой, если в результате ты не можешь больше жить в моем доме и вынужден прятаться здесь? Тебе мало было одной Ольги? Какого черта ты вообще ввязался в знакомство с этой Валентиной? Чего тебе неймется? Тебе пятьдесят четыре года, пора бы уже успокоиться и не менять баб каждый месяц. Тоже мне, Казанова!
Гашин встал и сделал несколько шагов по просторной комнате, в которой почти не было мебели, только два кресла и диван, на котором он сидел с ноутбуком на коленях.
Его глаза сияли, красивые губы изогнулись в готовности улыбнуться, и Максим невольно залюбовался его стройной легкой фигурой.
— Ты не понимаешь. Мне нужна острота, мне нужны сильные эмоции, я не выношу пресности и застоя, я не могу работать, когда все стабильно и предсказуемо. Мне надо, чтобы меня раздирало на части, чтобы я терял сон и покой. Только так у меня может что-то получиться.
