Может быть, напрасно она тогда напридумывала бог знает что? Возможно, эта женщина была просто знакомой, или коллегой по работе, или даже родственницей. А ведь она даже не знает, есть ли у Славомира родственники. И номера его мобильного телефона она не знает: когда Славомир ей звонил, на дисплее высвечивались слова «номер закрыт». Да, так сложилось с самого начала, Ольга дала ему свой телефон, а он ей — нет. Она практически ничего не знает о своем любовнике, и как ни неловко, но придется признаться в этом симпатичному темноглазому Михаилу.
— Он совсем о себе не рассказывал, все больше меня расспрашивал и очень внимательно слушал. Да, я знаю, какой кофе он любит, какое кино ему нравится, я знаю, как он принимает душ, но о том, как он жил, где, с кем, кто его родители, какие у него были жены, если они были, есть ли у него дети — ничего этого я не знаю.
— Почему же вы не спросили?
— Не знаю, — Ольга смущенно улыбнулась. — Вернее, знаю, конечно. По двум причинам. Во-первых, я стеснялась.
— Стеснялись? — удивился Михаил. — Чего?
— Видите ли, когда вам изначально говорят, что вы имеете дело с засекреченным ученым, то хороший тон не позволяет проявлять излишнее любопытство. Верно?
— Ну… в общем-то, да, — согласился частный детектив.
— Кроме того, у меня довольно большой опыт неудач в общении с мужчинами, и я точно знаю, что они не любят расспросов о своей семье, о женах и детях. Как только женщина интересуется, женат ли ее кавалер, у кавалера моментально возникают опасения, что у нее созрели матримониальные планы.
Я на этом много раз спотыкалась, так что теперь таких ошибок не повторяю. Если мужчина мне нравится — то нравится, и не имеет никакого значения, какая у него на самом деле семья.
— Хорошо, а вторая причина?
— Вторая тоже более чем банальна. Славомир так живо, так искренне интересовался мной самой, моей жизнью, моими переживаниями, моими детскими воспоминаниями, что я не могла устоять перед соблазном рассказывать о себе.
Знаете, Михаил, чужой интерес к твоей личности сродни наркотику: раз попробовав, уже невозможно остановиться, хочется испытать это еще и еще. Вот я задумалась над вашими вопросами, стала вспоминать все, что знаю о Славомире, и внезапно поняла, что, когда мы встречались, он совсем мало говорил, он только спрашивал и слушал, а я трещала без умолку. Вот так и получилось, что я не знаю о нем ничего, а он обо мне — все. Он удивительно хорошо слушал.
