— А ты думала о том, что в эпоху эпистолярного творчества люди и говорили иначе, не так, как сейчас? Пока напишешь фразу — десять раз ее обдумаешь, и если тебя занесет куда-то не туда, то надо придумать, как правильно ее закончить, чтобы ничего не вычеркивать и не переписывать все письмо с самого начала. Ведь письма были длинными, вспомни «Войну и мир». Да даже во времена моей юности еще писали очень длинные письма. А теперь, когда тексты пишут на компьютере, их легко в любой момент переделать, что-то вычеркнуть, что-то поменять местами, переписать, и никто уже не парится над точностью выражения мысли и складностью фразы.
Ты обратила внимание, что сегодня можно легко определить человека, работающего с письменным словом, — он разговаривает иначе, не так, как большинство.
— Откуда же у тебя самого такая гладкая речь? — спросила Ольга. — Ты ведь все время работаешь на компьютере.
— Ну, милая, у меня за плечами долгая жизнь, большая часть которой прошла в докомпьютерную эпоху, и я привык пользоваться ручкой.
Кстати, я по-прежнему много ею пользуюсь, не могу отделаться от этой привычки…
Михаил задавал еще множество вопросов, на которые Ольга добросовестно отвечала, понимая, что никакой пользы ее ответы не приносят. Она рассказывала о том, как он впервые появился в доме Крамаревых, такой загадочный, неразговорчивый, задумчивый и невозможно красивый, о том, как они познакомились, как начали встречаться, о том, что он уезжал на две недели, а после этого рядом с ним появились охранники, не отпускавшие Славомира от себя ни на шаг.
Гашин тогда признался, что ездил проводить какие-то испытания в лаборатории, и теперь он готов закончить свою разработку, которая вошла в финальную стадию, поэтому его отныне усиленно охраняют. Ей было что вспомнить о Славомире Гашине, и воспоминания эти были болезненными и одновременно сладкими. Однако никакого света на возможные направления поисков Гашина они не проливали. Человек, которого она страстно любила, с которым много разговаривала, с которым спала, по которому страдала и которого не могла забыть, так и остался для нее закрытой книгой.
* * *Завуч школы номер два города Руновска Наталья Олеговна оказалась моложавой, симпатичной, но невообразимо тучной. Двигалась она медленно и тяжело, но взгляд у нее был живым и заинтересованным. Узнав, какие сведения нужны московским гостям, она мгновенно помрачнела.
— Тяжелая была история, — сказала она.
