Но не в Сургут, это слишком предсказуемо, а куда-нибудь еще… А вот куда? Придумал!
Глава 17
Решение свалить куда-нибудь оказалось верным, и за месяц вынужденного отдыха на Кипре я успел осмотреть все наши инвестиционные виллы, изучив там каждый гвоздь. От моря и солнца меня вскоре уже начало тошнить, и сильно захотелось на работу, в промозглую, дождливую Москву. Поэтому, как только стало можно, я прыгнул на самолет и вернулся домой. Четвертого октября, с самого раннего утра я уже был в офисе, сидел в кабинете и смотрел прямое включение по НТВ из окрестностей Белого дома.
Показывали все без купюр, потому как отчаянные корреспонденты торчали прямо рядом с оцеплением.
Дверь распахнулась без стука — на пороге стоял Димон Китаец, красный, взъерошенный, в кожаной куртке нараспашку. За ним вваливается остальная братва — Карась, Копчёный, Штырь, Саня Троллейбус. От них разит дорогим виски и какой-то нервной, пьяной энергией.
— Серый! — орёт Китаец, размахивая бутылкой Macallan. — Ты видал, что творится? Танки пошли!
— Видал, — говорю спокойно.
— Присаживайтесь.
Убавляю звук на пульте, нажимаю кнопку коммутатора и прошу девочек из секретариата принести какую-нибудь закуску. Похоже, братва пила на голодный желудок. Вон, как качает Карася… Как бы их тормознуть с бухлом? Сегодня нужно иметь трезвую голову."
"Но какое там! Они все на взводе, перебивают друг друга:
— Серый, ну чем закончится? — это Санек, деловой до мозга костей, даже сейчас прикидывает риски. Прямо вижу по глазам, как работает счетная машинка в его башке.
— А я говорю: раздавят их к хуям! — Копчёный грохает кулаком по моему столу. Я осторожно придерживаю руками тяжелое пресс-папье из зеленого малахита. Оно у меня больше для понтов, а не для дела, но если разобьется, будет жалко.
— Погоди ты, — Штырь отпивает прямо из горла. — А если эти, из Белого дома, всё-таки…
— Нет никаких «если»! — обрывает его Китаец. — Я только что с Садового, там БТРы идут колонной. Десантура. Всё, кина не будет — электричество кончилось!
Нам приносят мясную нарезку и несколько видов сыров с медом.
Плюс свежий багет — благо напротив офиса на прошлой неделе открыли французскую пекарню. Братва тут же набрасывается на хавчик. Едят прямо руками, жадно, облизывая пальцы. Смотрю на них — вроде взрослые мужики, все при деле, у каждого свое направление в нашем уже совсем немаленьком бизнесе, а сейчас как пацаны во дворе. Глаза горят, руки трясутся. Страшно им. Мне, впрочем, тоже страшно, хоть и знаю, чем закончится все.
