Про то, как «чифирок согревал наши души» и про «вспомним тех, кто мотает свой срок».
Белый дом конкретно так горит — черный дым поднимается в серое октябрьское небо. Интересно, сколько они его так еще долбить будут? Я задаю этот вопрос капитану. Тот уже успел остаканиться у Йосика и пожимает плечами.
— Сколько прикажут. Выстрелов целый Камаз.
Показывает нам на грузовик. Да… Тут можно Верховный Совет сравнять с землей. А ведь где-то там, внутри, люди. Но об этом сейчас лучше не думать. Танк бьёт снова — и мы, не сговариваясь, поднимаем стаканы.
Как в каком-то жутком ритуале.
— За Россию! — поднимает тост Китаец.
— За Россию… — эхом отзываются все.
Карась отходит в сторону, говорит по мобильному — наверное, звонит своим, дает указание закрыть казино. Хоть выручка может быть и большой, но сейчас не до ставок на зеро. Чревато.
Копчёный травит армейские байки про свои афганские приключения. Танкисты, те, что свободны — слушают, дымят американскими сигаретами. Капитан, освежив стакан, потихоньку расслабляется, уже и сам истории рассказывает — про училище, про то, как их ночью подняли, как по городу колонной шли, а москвичи из окон выглядывали.
«Случайно» задели припаркованную Бэху…
А я стою, смотрю на горящий Белый дом и думаю — вот оно как бывает. Ещё вчера в этих кабинетах законы принимали, а сегодня танки по ним прямой наводкой лупят. И мы здесь, в центре Москвы, пьём виски с танкистами, как на полигоне каком-нибудь.
Штырь притаскивает из машины еще бутылку. Это уже почему-то обычная водка:
— Ну что, ещё по одной?
— Погоди, — Китаец кивает на танк.
— Вот ещё разок бабахнет…
Грохот выстрела. Звон стаканов. Горький дым сигарет. Чёрные клубы над Белым домом. К моему сотовому отправляется Йосик. Он названивает в дилинг банка, узнает, как открылась биржа.
— Сергей Дмитриевич! Там это… Рубль падает.
— Хрен с ним, с рублём, — отмахивается Копчёный. — Сегодня другое решается. Не упадет ли Россия.
И все молча киваем. Сегодня мы здесь, на мосту, пьём с танкистами и смотрим, как горит не просто здание — горит целая эпоха.
Советская эпоха, которая уже никогда не вернется. Танк стреляет снова, и мы поднимаем стаканы.
* * *Я очень надеялся выспаться, ведь мне все-таки позвонили со Старой площади и торжественным голосом пригласили на прием в Кремле. Идти туда с помятой рожей не хотелось, и я не стал включать будильник. Надо прийти в себя — душ, плотный завтрак. Но не срослось…
— Серый, ты должен приехать! — в голосе Китайца я услышал панику.
