В поселок мог заехать грузовик, набитый частями тел, и вывалить это все прямо на улице. В общем, сдаваться Толик не собирался. Он надел легкую куртку, рванул чеку, сжал скобу и сунул руку в карман.
— Ты один? — таджик-кулябец, который зашел в квартиру, подозрительно огляделся. — Взрослые где?
— Нет никого, — едва смог сказать Толик.
Гость прошел по всей их сорокаметровой двушке, заглянул на кухню, в шкафы, отломил кусок лепешки, лежавшей на столе, и начал ее меланхолично жевать. Покурил уже, — механически отметил Толик.
— Или еще закинулся чем. Глаза в пучок.
— А! Соврал! — закричал вдруг таджик, судорожно дергая ручку туалета. — Кто тут?
— Да нет там никого! Нет! Нет! Погоди, я открою сейчас! — закричал Толик, который перепугался до ужаса, потому что гость уже передернул затвор и собрался изрешетить дверь.
— Вот! Просто ручку повернуть надо! — пояснил Толик, и вскоре кулябец ушел, не сказав ни слова. Он вырос в горном кишлаке. Там таких ручек отродясь не было.
— Толян! — услышал он крик брата, который с шумом ввалился в квартиру.
— Ты как? Мне пацаны сказали, что «юрчики» по подъездам пошли! Я на БТРе подъехал, а тут никого. Думал, пострелять придется.
— Нормально я, — хмуро ответил Толик. — Я бы не дался. Вот! — и он показал гранату.
— Молодец, — улыбнулся Валерка и потрепал его по голове. — Герой мамкин. А кольцо куда дел?
— Не знаю, — пожал плечами младший брат. — Улетело куда-то.
— Ладно, давай ее сюда, только аккуратно, — сказал Валерка.
— Не могу, — удивился Толик. — Пальцы не разгибаются.
— Вот горе! — покачал головой Валера и начал отгибать их по одному. Получилось не сразу, пальцы словно прикипели к железной рубашке гранаты, но уже через пару минут Толик разминал кисть, намертво сведенную судорогой.
* * *— Ну, короче, Димон, вот так мы тут и живем, — разлил по стаканам спирт Валерка. — «Юрчики» в марте друг друга перестреляли, а потом как-то полегче стало. Сейчас шайтанов загнали в горы. Их там правительственные войска целыми кишлаками режут. В общем, надо выбираться отсюда.
Делать здесь нечего. Есть мысли?
— В Москву поедем, брат, — ответил Китаец, который пробрался сюда с оказией.
Всю глупость своего поступка он понял уже здесь, когда увидел овраги, забитые гниющими телами и разрушенное… Он увидел разрушенное все. Тут, в цветущем оазисе, словно остановилась жизнь. Даже на полях никто не работал. И это в Таджикистане, где непрерывно что-то созревало и убиралось. Щедрая земля, дававшая по два урожая в год, стояла пустой.
