— Ну, не все так плохо в стране, — я покосился на старика. — Вон, в казино уже и пенсионеры пошли.
Крупье, молодая девчонка в зелёной фирменной жилетке, закашлялась, пряча улыбку.
— Я особенный пенсионер! — признался нам модник. — Еще пока работаю.
— И кем же? — мне и впрямь стало интересно, где это такие козырные бадики выдают. В Собесе, что ли?
— Я возглавляю ОИП.
— Чего⁈
Как оказалось, старичок этот был непростой. Он работал долгие годы археологом, потом перешел в Управление государственного контроля охраны памятников истории при московском исполкоме.
Тут Союз рухнул, случилась новая русская революция, а в городе появились первые частные застройщики. И оказалось, чтобы вырыть любой котлован, надо получить заключение археологической экспертизы. Что внизу нет разного культурного наследия. Мало ли… вдруг в земле лежит печать Юрия Донского или Дмитрия Долгорукого? Короче, без бумажки из ОИПа не моги строить. И старичку понесли бабки. Сумками и чемоданами.
— Жена у меня уже умерла давно, я вдовец, — пожал плечами археолог.
— Детей мы не нажили. Куда девать деньги? В гробу карманов нет.
— Ну, это вы в правильное место пришли! — я сбросил карты, кинул фишку крупье. — Тут вам помогут с толком потратить ваши капиталы. Да, и если печать Юрия Донского найдут, приносите, тоже купим.
— Молодой человек, — вновь укоризненно посмотрел на меня пенсионер. — Дмитрий Донской! Дмитрий, а вовсе не Юрий. Ну нельзя же быть таким дремучим! Разве вы в школе не учились?
— Я в это время в основном сидел, — виновато развел руками я.
— Приятно было познакомиться."
"По совету того же Йосика, я решил собирать собственную коллекцию раритетов. А куда еще парковать деньги, которые валили на меня водопадом? В валюту? В золото? В принципе, с офшора можно было бы прикупить акции разных Гуглов и Эплов. Но я сомневался в надежности кипрских товарищей. Они очень легко могут стать совсем не товарищами и в легкую сдать все счета, в том числе и брокерские. Пройдет несколько лет, банки начнут пасти источник происхождения средств и придираться к каждой бумажке.
А в «белизне» своих капиталов я не сомневался — как были бабки чернушными, так и останутся. Разве что удастся раскрутиться с СНК, и хоть немного обелиться через нефтяной бизнес.
Я поднялся обратно наверх, а у вип-комнат перехватил Любку, которая уносила поднос с тарелками. Простым официантам я не разрешил туда заходить, а у нашей Маты Хари язык на замке. Не дура, понимает, чем рискует.
— Ну, как они там? — спросил я у нее.
