И вон как теперь повернулось… Даже если он по серьезной статье на зону заедет, может малява догнать и там. Все узнают, что он правильных пацанов в ломбард сдал. А… плевать! Там половина таких. Среди блатных Зои Космодемьянские не встречаются. Это только в песнях поют, что «я взял вину на себя». Шляпа это все, фуфло для пионеров. Блатные на допросах мигом сдают корешей, с которыми еще вчера обнимались. И все для того, чтобы лишних пару лет скостили. А если вышак светит, то и мать родную оговорят. Потому как пропадает такая штука, как совесть, когда тебе пуля в затылок светит.
Он свой срок по разбойной статье отмотает, и это куда лучше при любом раскладе, чем по сто семнадцатой пятнашку тянуть. Даже десять, если судья добрый попадется. За десять лет под шконкой самый сильный сломается. Он видел таких. А пацаны? Ну что, пацаны! Бывает. Они сами кривую дорогу выбрали, их туда не тащил никто. Жаль, конечно, но лучше они, чем он. Правило «умри ты сегодня, а я завтра» никто не отменял.
И Пахом повернулся на другой бок, потому что этот уже отлежал. У него теперь весь день разбит на куски между приемами пищи и сном. Его больше никуда не зовут, у него больше ничего не спрашивают. Он все, что знал, уже написал. Столько написал, что ему устали бумагу подносить. Вот как-то так…
Лязгнула кормушка, и Пахом привычно встал, чтобы забрать жидкий супчик и кашу. Есть не хотелось совершенно, но делать хоть что-то надо. А хавка добавляет разнообразия бесконечному одиночеству, в котором он пребывал.
Время стало бессмысленным, тягучим и липким, словно кисель. Он потерялся в нем, отмеряя часы по тарелкам с баландой. Странно, он ведь сидит всего ничего, а уже начинает с ума сходить и загоняться. А как люди годами в одиночке чалятся? Это же на третий месяц фляга так засвистит, что впору в дурку поехать.
Что там сегодня? Суп с картошкой и пшенная каша. Ну надо же, разнообразие какое! Хотя… Сегодня суп остренький, с кусочком мяса. Перца положили и чеснока.
И даже листик лаврушки плавает. Старого повара выгнали, что ли? Или это ему такой подгон от администрации? За усердную работу дятлом. Пахом невесело усмехнулся, но суп доел с аппетитом. Он был почти хорош, только привкус имел какой-то странный. Лаврушка горчила, наверное. Ее в самом конце класть надо, иначе любой вкус перебьет. Так мамка говорила.
— Голова что-то кружится, — пробормотал Пахом и едва успел упасть на койку, где и отрубился.
