М-да, отечественные демократы совершенно искренне считали, что их священная цель — разрушить все, что сделали коммунисты, а остатки продать за бесценок на Запад, по возможности не забыв самих себя. Почему они так считали, мне было решительно непонятно, но я очень старался изучить эту породу людей, чувствуя себя как зоолог в питомнике павианов.
— Дебилы, блядь, — произнес я фразу, которая еще не стала модной. — Да что же за дерьмо у них в головах? Это ведь все равно, что родительский дом поджечь, чтобы под шумок телевизор вынести.
Возмущенная Ларискина задница мне ничего не ответила, лишь намекнула перекатом упругих ягодиц, что магазин Картье скоро сделает рекордную выручку. А я вздохнул и с искренней растерянностью уставился на акулу, что выпустила жертву, в которую уже почти вонзила свои зубы."
"— Май инглиш из вери бед! — вспомнил я еще одну фразу, развел руками и оставил джентльмена в гордом одиночестве, вхолостую щелкающим жадной пастью.
* * *— Что это было, Хлыстов? — Лариска напоминала фурию, встав в позу фарфоровой сахарницы.
— Ты хоть понимаешь, кто это? Это же уровень президента страны! А его компания имеет бюджет больше, чем бюджет всей России! Ты же себя полным идиотом выставил. И меня заодно.
— Красивую женщину легкая припездь только украшает, — меланхолично ответил я. — А моей репутации уже давно ничего не может повредить. Ты же сама газеты читала. Ну, я про Штыря говорю… Да и про шадринских тоже много писали.
Хакамун побледнела. Начала лихорадочно поправлять воротник блузки.
Вот так их надо осаживать, иначе совсем на шею сядут и потащат в светлое будущее либерализма.
— Давай сбежим отсюда, Ларис? Наймем машину и поедем в Париж. Через туннель под Ла-Маншем. Всегда хотел его посмотреть. Визы у нас с тобой нужные проставлены, так в чем проблема? Погуляем по Елисейским полям, поедим фуа-гра и зайдем в Мулен Руж. Там полная херня, конечно, но отметиться надо. А еще я тебе торчу за протечку. Заглянем в ювелирку какую-нибудь, отоваришься.
Думское бабье подохнет от зависти.
— Хм-м… — Лариса тяжело вздохнула, а потом через силу улыбнулась. — А ты умеешь извиняться. Погнали!
Да, — подумал я, — я умею извиняться как никто другой. Да только не все это понимают.
* * *Увидеть Париж и умереть… Как по мне, то преувеличение, и довольно сильное. Ну ничего так городишко, особенно там, где барон Осман не успел разрушить старинные здания в угоду помпезному однообразию с непременными крошечными балкончиками.
