— Поцелуй меня! — сказал вдруг Лена, перебив меня на полуслове. — Я ведь скучала, бесчувственный ты чурбан!"
"Наш поцелуй прервал звонок телефона в прихожей. Новость о моем аресте дошла до Фельдмаршала, и тот поднял панику. Пришлось успокаивать. Пока я перетирал с горкомовцем, Лена совсем обустроилась в комнате, расстелила постель, да и сама «расстелилась». Когда я зашел внутрь, она уже лежала под одеялом, натянув край к самому подбородку.
— Ну чего же ты ждешь?! — требовательно заявила она. — Иди ко мне! Я же, кажется, сказала, что соскучилась.
Глава 3
Ленку я отвез на работу и клятвенно пообещал, что как только снимут подписку, то снова перееду на съемную квартиру в Москве. Ведь ночевать еще раз в этом, с ее слов, вонючем клоповнике, она не станет даже под расстрелом. Не настолько она и соскучилась, оказывается. Будет ждать и страдать внутри Бульварного кольца. И может быть, даже иногда думать обо мне. На этой жизнеутверждающей ноте мы и расстались, а я помчал назад. Ведь в Лобне, которая должна стать моим надежным тылом, еще остается масса тем, требующих самого пристального внимания.
Прудик, что располагался в пятистах метрах от моего дома, подходил для первой встречи как нельзя лучше. В это время года в парке, что его окружал, не бывало ни души. Грязно и холодно. Нечего тут делать, и даже мамашки с колясками не суются сюда, потому как колеса могут увязнуть в жирной весенней грязи.
— Садись, Хлыстов, — майор Баранов похлопал по лавочке рядом.
— Насиделся уже, хватит, — усмехнулся я.
— Не зарекайся, — радостно оскалился тот.
А он изменился. Я помню его плотным щекастым парнем после школы милиции, а теперь это обрюзгший молодой мужик с лицом, на котором застыло выражение презрительного превосходства. И побухивает он. Вон как набрякли мешки под глазами. И вид какой-то слегка уставший. Точно, не в засаде всю ночь сидел. Снимает-таки стресс самым простым на свете способом.
— И вам того же советую, — вернул любезность я. — От сумы и от тюрьмы, сами понимаете, товарищ начальник…
— Ты поговори мне! — высокомерно рыкнул он.
— А то что? — спросил я, с интересом повернувшись к нему. — Ну давай, майор, удиви меня. Ты же позвал, чтобы правила игры обозначить. Ну, вот он я, пробуй.
— Я тебя посажу! — пошел он красными пятнами. — Ты что себе позволяешь?
— А что бы и не позволить? — развалился я на скамейке. — Ты пока ничего не сказал, а я ничего не сделал. Пока я слышу только шум вентилятора, а слов нет. Переходи к делу.
Он проглотил явную борзость.
