Никогда не мог понять, как пули попадают в машину, а там все живые, да еще и отстреливаются. Так ведь и знал, что пиздят!
Пуля от Калаша — это не то дерьмо, которым шмаляют друг в друга штатовские киногерои. Она пробивает насквозь хлипкий металл и седушки, и нет от нее спасения, чтобы там не придумывали голливудские сценаристы. А еще они не знают, что такое ВАЗ 2106, и что он способен сделать с водителем, попавшим в аварию на полной скорости. А вот Димон это знал. Ведь он был автослесарем.
— Зачетно! — присвистнул он, увидев, как сломанная рулевая колонка вошла в грудь водителя.
— Надо себе машину с подушками безопасности покупать. Никогда не доверял отечественному автопрому! Полная херня!
Китаец аккуратно протер автомат и бросил его в салон машины. Потом он открутил бак, засунул туда фитиль из газеты, найденной в багажнике, поджег его и со скоростью испуганной антилопы сиганул в ближайшие кусты. Ударную волну он скорее почувствовал, чем услышал, потому что по привычке, намертво вбитой в Советской армии, он лежал ногами к взрыву, зажав уши и открыв рот.
Через полминуты Димон встал, отряхнулся и, немного полюбовавшись полыхающим чудом советской промышленности, побрел в сторону города. Там он поймает какого-нибудь бомбилу и доберется-таки до дома.
* * *— Молодые люди! — Павел Семенович смотрел на нас удивленно, выставив вперед щегольскую эспаньолку. — Вы не задумывались о покупке постоянного абонемента?
— Подумаем, — кивнул я, похрустывая пальцами рук.
Мне не до шуток. Пацаны в подсобке еле теплые, а док еще юморит.
Впрочем, он шутил, одним движением сбросив пальто на пол и надевая на руки резиновые перчатки. Ему хватило одного взгляда.
— Этого в больницу! Срочно! — скомандовал он, когда нажал на живот раненого.
— Нельзя в больницу! — сжал скулы я. — Там мусора примут…
— В больницу, я сказал! — рявкнул врач. — У него проникающее. Он сразу на стол пойдет. Бегом, в такую вас мать! Разбойники хреновы!
— В больничку, — сказал я парням. — Видите, пацаны, доктор серьезно огорчился.
— Да не бойтесь вы милицию! — поморщился Павел Семенович.
— Говорите, что, мол, шел-шел, а потом упал и ничего не помню. У нас в стране за ранение пока еще не сажают. Сажают тех, кто наносит ранение. Разницу чувствуете?
— В натуре, — закивали стрижеными головами пацаны. — Поехали в больничку, Санек!
— Со вторым что? — спросил я, когда врач какими-то странными ножницами срезал штаны и отбросил их в сторону.
— Кровотечение остановлю и туда же, — сквозь зубы ответил он.
