— Кости голени раздроблены. Жить будет, но это надолго.
— А Санек…? — спросил я. — Он жить будет?
— Я похож на господа бога? — резко спросил врач. — Машину не глушите. Как только закончу, везите его в приемное. Я не дежурю сегодня. Мне не стоит там появляться. Сегодня вполне приличная бригада. Эти даже не пьют на сутках.
— Даже? — удивленно посмотрел я на него."
"— Даже! — обреченно кивнул он. — Куда мы катимся! Хорошие люди на глазах человеческий облик теряют! Благодарю вас! — он положил в карман тугую пачку купюр, перетянутую резинкой.
Молодец Пал Семеныч. Он взял мои деньги и не стал кривляться, и за это я его уважаю. Ненавижу лицемеров.
* * *Китаец появился часа через два. Он приехал на какой-то копейке, которую попросил остановиться за пару кварталов от кафе, где теперь располагался наш штаб. Мы забрали его у родни Хмурого, и теперь именно отсюда Копченый вел дела, как Костя когда-то. Тошниловка была ценна не своим меню и посетителями из местных алкашей, а многочисленными подсобными помещениями и пристройками.
А еще большим подвалом, откуда можно было перейти в сеть городских коллекторов.
— Ну что? — жадно спросили мы Китайца. — Тебя где носило, Димон?
Впрочем, и так все было понятно по его довольной косоглазой морде.
— Все ок, братва! — сказал он. — Минус два у Циркуля.
Димон коротко рассказал о побоище, и я просто за голову схватился. Вот ведь псих!
— Ты на хрена в лес за ними потащился, Рэмбо хуев? — не выдержал я. — Тебе жить надоело?
— Не кипешуй, Серый! — ответил Димон.
— Я все четко просчитал.
— Придурок ты, Димон, — сказал я в сердцах. — О матери с отцом подумай! Просчитал он! На хитрую жопу — хуй винтом! Забыл? Был бы там кто-нибудь повоевавший типа Копченого — влетел бы ты в растяжку, и никакой лепила не собрал бы твои кишки.
— На хуй винтом есть жопа лабиринтом! — хохотнул Димон и неожиданно спросил. — Выпить есть чего, пацаны? Что-то плющит меня не по-детски.
— Есть! — сказал Карась и налил ему полстакана.
Китаец принюхался и поинтересовался. — Это не та бодяга, что мы разливаем с Роялем?
— Пей уже, эстет хренов, — буркнул я.
— Это американский виски. Трехлетний!
Димон выпил в два глотка и поставил стакан на стол. Его слегка потряхивало. Видно, та порция адреналина, что он поймал, схлынула, оставив после себя слабость в коленях и трясущиеся пальцы. Каким бы отморозком ни оказался Димон, он все же не был железным.
— Сколько еще гасить друг друга будем, Серый? — спросил Штырь, который крутил в пальцах пистолет.
