Но Глебыч, которому до пенсии оставалось всего полгода, в этот раз ошибся.
— Разойдись! — скомандовал Баранов, и одухотворенный непривычной лаской коллектив ОВД пошел с новыми силами бороться с преступностью. Судя по задумчивым лицам офицеров, этот день они обведут в календаре красным фломастером и будут отмечать как второй Новый год. Хотя… Новый год — это такая банальность. Ведь не случалось такого ни в одном отделе внутренних дел необъятной страны от начала времен. А Сергеев, почесывая затылок, ругал себя почем зря.
Неплохой, оказывается, парень Володька Баранов. А он его продажной сволочью посчитал. А никакая он не сволочь, просто у него работа ответственная и нервная…
На следующий день Сергеев, который в производстве имел еще двадцать материалов, прибыл в отдел только к полудню. И первое, что он увидел, это ухмыляющихся братков, которые выходили из отдела. А навстречу ему шел не кто-нибудь, а сам Гриша Копченый, которого он лично повязал со стволом на кармане.
— Куда? — растерялся Сергеев, но замолчал, чтобы не показаться еще большим идиотом, чем выглядел этот самый момент.
Ведь Копченый издевательски помахал ему рукой и сел в подъехавшую машину.
Капитан, в башке которого закружились кровавые мухи, сел за стол и обнял больную голову. Да что же тут происходит? Он ничего не мог понять. Впрочем, мучился он недолго. Оперская привычка работать с фактами и мотивами привела его к единственно правильному выводу.
— Глебыч! — сказал он в трубку. — Что тут за херня происходит?
— Ты про то, что братков отпустили? — услышал Сергеев на том конце провода.
— Странные они какие-то братки. Вроде как на стрелку приехали, а бойки в Макаровых сбиты.
— Ты что несешь? — севшим голосом спросил Сергеев.
— Приходи, покажу, — равнодушным голосом ответил эксперт. — Оружие к использованию непригодно. Патроны тоже бракованные. Мое заключение на столе у Баранова.
— Оно же у тебя в сейфе было, — голос Сергеева внезапно охрип.
— А у Баранова есть ключи. — в голосе Глебыча появились виноватые нотки.
— Мне на пенсию через полгода, Сергеев. Поэтому я не задаю вопроса, а почему он нас строил и трепал языком ни о чем. А еще я не спрашиваю, что он делал в то время, когда мы с тобой на улице стояли, как пацаны. Я этого, Сергеев, не спрашиваю, и тебе этого делать не советую.
— Тварь! — прошептал капитан, когда положил трубку. — Какая же ты тварь! Шкура продажная! Ненавижу!
* * *"
"Я припарковал Волгу у входа в офис Московской сотовой компании на Остоженке.
