А тете Лиде сказала, что я давно уже передал, еще когда поженились. Я — в госпитале, тетя Лида думает, что в плену… Конечно, заболела сильно. Я просил, чтоб хоть кто-нибудь позвонил, узнал бы, что там. Звонили, Галина отвечала, что тетя Лида в больнице. Потом уже сам звонил — в больнице да в больнице… Перед выпиской звоню — а отвечает кто-то чужой: здесь такие не живут, прежние хозяева квартиру продали и переехали на новое место. Я это новое место еле-еле нашел. Шесть метров в коммуналке, в бараке каком-то возле железной дороги, я думал, таких уже не осталось давно.
Тетя Лида лежит на раскладушке, белая, как мел… Глаза открыла, меня увидела — и как засмеется! Живой, говорит, здоровый, не зря, говорит, я опять пару-тройку законов нарушила. А Галочка, говорит, где? Как же вы разминулись? Она, мол, тебя выручать поехала. Ей, говорит, опасность не грозит? Я ей ничего объяснять не стал… Она такая счастливая была, что меня выкупила. А через неделю умерла. Сердце во сне остановилось — и умерла.
Мне эта комната в бараке осталась. Она меня сумела при переезде как-то прописать, опять, наверное, законы нарушила. Верила, что вернусь. Вещи мои сохранила. Альбомы с фотографиями. Все документы. А мебель, техника, все ценное, и даже вся посуда, и даже шторы — все как сквозь землю… Тетя Лида считала, что Галина на время все у знакомых пристроила — куда все везти-то на шесть метров? Пристроила… И сама где-то пристроилась. В розыск подавал — не нашли. Уволилась. Уехала или где-то спряталась.
Развели заочно. Остался в этом бараке, комиссовали, денег нет, работы какие-то случайные… От знакомых прятался, от сослуживцев бывших… Сейчас понимаю, что идиот, а тогда шарахался от людей, будто это я тетю Лиду ограбил и в гроб вогнал. Через полгода только решился одному приятелю позвонить, я у него в гараже машину оставил. Перед последней командировкой купил — и оставил до возвращения… Думал: вернусь и прямо к дому — на машине! Сюрприз. Приятель даже удивился, что я возник.
Он ждал-ждал, думает: что ж такое? Домой мне звонит — а там чужие какие-то. Но машину сохранил. Вот у меня она одна и осталась. Поездил немножко, думал, извозом заработаю. Не получается. Потом еще знакомого встретил, рассказал кое-что. Он на «Скорой помощи» работал, меня к себе взял. Потом Макарову позвонил, признался во всем. Он приехал, орал на меня долго… В общем, правильно орал. Я же вполне здоровый уже был, хоть опять на службу.
