Лихой гимназист

В каких отношениях Маша с этим Трубецким? Ну уж точно не чай пьют допоздна. Значит, она со мной возится только для того, чтобы затянуть к революционерам? Стало досадно.

Но я тут же включил голову. Если представляется шанс завести новые знакомства, это лишним никогда не будет. К тому же, эти ребята — революционеры. Насколько я знал из школьной программы, революционеры в девятнадцатом веке постоянно кого-то убивали. Они, конечно — те ещё фанатики, а я работаю только за деньги, ведь идеями сыт не будешь. Но навести мосты следовало в любом случае.

И я согласился. Маша назвала место и время. Встреча была назначена на субботу в семь на Кадетской набережной возле памятника Николаю II.

* * *По небу гуляли облака, по реке плыли судёнышки, баржи и парусные баркасы, мимо меня катили самоходные кареты и обычные экипажи, запряжённые лошадьми. Я шагал по скверику, тянущемуся вдоль набережной, и вдыхал свежий воздух. Вдали виднелась громада Исаакиевского собора, его купол в лучах уютного летнего солнца блестел золотом.

Я шёл на встречу с Трубецким.

Сегодня на мне был чёрный штатский костюм. Я даже трость прихватил, и теперь со стороны выглядел эдаким деловым молодым человеком. Вряд ли кто-то подумал бы, что пока я — обычный гимназист."

"Народу было много. В основном прогуливались представительного вида господа, иногда — с дамами. Встречались люди, как в военной форме, так и в мундирах всевозможных ведомств. Изредка попадалась молодёжь, одетая чуть ярче, чем того требовали правила приличия, и даже гимназисты в неизменно синих кителях и фуражках.

Петербуржцы, воспользовавшись субботним вечером и хорошей погодой, проводили время на свежем воздухе.

Памятник я увидел издали. Он представлял собой бронзового коня с восседающим на нём императором. Николай II в этом мире был, естественно, совершенно другим человеком, нежели в нашем. Он даже внешне отличался. На картинах его изображали довольно тучным, с густыми бакенбардами. В этой версии реальности именно ему выпала честь сыграть роль царя-освободителя, отменившего крепостное право в 1874 году.

Впрочем, после этого он правил недолго. Через два года его отравили аристократы из ближайшего окружения, недовольные реформой — это тоже отличалось от моего мира, поскольку у нас царя, освободившего крестьян, убили народовольцы.

Здесь вторая половина девятнадцатого века стала для России относительно мирным временем. В пятьдесят седьмом году закончилась пятая турецкая война, а русско-китайская началась в девяносто шестом.