Лихорадка в крови

Глупости! Конечно, он стар и с этим ничего не поделаешь, но сил у него еще хватает!

До островов Вэдер шхуна добралась в неузнаваемом виде. Утративший последнее мужество капитан запил, больные пассажиры лежали вповалку, а в стане Людей Льда всех беспокоило состояние Бранда. Маттиас и Никлас старались помочь больным, но они почти исчерпали имевшиеся в их распоряжении средства.

Впрочем, у Ирмелин и Виллему были дополнительные основания для тревоги.

Лишь через три недели пути шхуна подошла к островам Костер. Стоявшие у поручней Ирмелин и Виллему смотрели, как на востоке медленно исчезает из виду Бохуслен.

— Виллему, мне страшно, — тихо сказала Ирмелин. — По-моему, я уже ношу ребенка.

Виллему прикоснулась к ее руке, лежавшей на поручнях.

— Я тоже. Я давно знаю об этом, только не хотела никому говорить.

— И я не хотела. Я ведь пока не совсем уверена.

— А я уверена, Ирмелин… Что же нам делать?

— Одна из нас, — прошептала Виллему.

— Да. Ты должна знать, Виллему, я от всего сердца желаю, чтобы у тебя все кончилось благополучно. Но мне безумно не хочется умирать! Ты понимаешь меня?

— Еще бы! Ведь и меня мучает то же самое. Ни одна из нас не желает другой несчастья!

— Если б только Доминик был здесь! — неожиданно всхлипнула Виллему.

— Я тебя понимаю. Мой Никлас все-таки рядом.

— Ну конечно. Но мы решили до приезда домой никому не рассказывать.

— Господи, когда еще мы приедем! Этот бесконечный фьорд…

— Все будет хорошо! Как только дойдем до норвежской границы, шхуна пристанет к берегу.

— Да, об этом я и не подумала, — согласилась Виллему.

Они ничего не знали о войне. Не знали, что датчане пытались взять Хальмстад, но были отброшены назад. Не знали, где сейчас находится Доминик, что норвежская армия, состоявшая из крестьян, жгла и разоряла Бохуслен.

Они продолжали плыть на своей потрепанной шхуне, делая лишь по нескольку морских миль в день и надеясь все-таки достичь берегов Норвегии.

Вечером они увидели шхуну, направлявшуюся в их сторону.

За это время они повидали много разных судов — норвежские военные корабли, идущие на юг, рыболовные и торговые шхуны.

Но это было совсем другое судно. Оно целеустремленно шло прямо на них, и над кормой у него развевался флаг, которого все боялись.

— Каперский корабль, — тихо сказал Калеб.