Лихорадка в крови

У Йенса появилось отеческое желание защитить ее. Фольке был рад, что теперь не он самый слабый и беспомощный в отряде. Кристоффер не мог скрыть досаду, а Ёте… Ёте был похож на кота, загнавшего крысу в угол.

«Теперь только Господь может помочь нам», — подумал Доминик.

— Итак, поворачиваем и едем в объезд, — распорядился он.

На другом склоне ущелья снизу и до самой вершины громоздились неприступные скалы. Проехать там нечего было и мечтать.

— Может, сперва поедим? — предложил он. — А то у меня уже давно брюхо подвело.

— Пожалуй, так и сделаем, — одобрил его предложение Доминик. — Путь предстоит долгий. Но учтите, сегодня есть больше уже не будем. Завтра я надеюсь прибыть на место. Сейчас разделим наш запас провизии пополам: одну половину съедим сразу, другую оставим на утро, а ужинать сегодня нам уже не придется. Все согласны?

Никто не возражал. Они нашли прохладное место на склоне, здесь хватало тени и для них, и для лошадей.

Во время еды Доминик расспрашивал солдат об их жизни.

— Небось, по моему выговору слышно, что я из Сконе, — сказал Йене.

 — Я и мои старики не задумывались, кто правит страной, датчане или шведы. У нас была хорошая усадьба: живи да радуйся, только бы не мешали хозяйством заниматься. Но тут пришли шведы и забрали меня в солдаты, а какой из крестьянина солдат, горе одно.

— Вот чудак, радоваться должен, — презрительно сказал Кристоффер. — Быть солдатом чести больше, чем крестьянином.

— Может и так, а все одно: армия мне не по душе, — добродушно возразил Йене. — Правда, девушки не любят таких, как я.

— С чего ты это взял? — оживился Ёте.

— Ни одна не пожелала выйти за меня замуж, хотя мы жили зажиточно и коров у нас было много. Отец с матерью к кому только не посылали сватов, но те всегда возвращались ни с чем.

— А у тебя когда-нибудь зазноба была? — спросил Ёте.

Йенс глянул на Виллему и смущенно опустил глаза.

— Нет, — усмехнулся он. — Я лишь издалека поглядывал на красивых девушек, да один раз я попробовал было…

— Говори же, чего умолк? — подбодрил его Ёте.

— Не могу я говорить о таком в присутствии благородной дамы.

— Ничего, я и не такое слыхала, — успокоила его Виллему.

— Была одна девушка, несколько раз оставался я с нею с глазу на глаз, даже пробовал обнять, да только ничего из этого не вышло.

Виллему стало жаль этого добродушного толстяка.

— Зато тебе, Ёте, девушки, небось, сами на шею вешались? — спросил Йене.

— Даже не спрашивай, — Ёте залился смехом. — У меня другая забота была: как от них отбиться.