Лихорадка в крови

От счастья ей хотелось и плакать, и смеяться, она подавила рвущийся из груди смех.

Виллему боялась дышать, чтобы не нарушить очарования. Голова ее покоилась на руке Доминика, его пальцы перебирали ее волосы. Вдруг он поднял в верх свободную руку и на фоне ночного неба сделал пальцами несколько странных движений.

— Что это? — шепотом спросила Виллему.

— Заклинание Людей Льда?

— Нет, заклинание Доминика.

Виллему с трудом сдержала смех:

— Оно должно сделать тебя неуязвимым перед женскими чарами?

— Нет, оно должно навечно продлить это мгновение, — улыбнулся он.

 — Время благодаря ему замрет, остановится.

Виллему вполне удовлетворил такой ответ. Доминик опустил руку.

Какое блаженство лежать, прижавшись головой к плечу Доминика! Виллему всем телом ощущала его глубокое дыхание, прикосновение его подбородка к ее волосам. От ямки у него на шее шел теплый приятный запах.

Рука Виллему вновь легла ему на грудь. Потом скользнула под ткань рубахи, прикоснулась к горячей коже.

Может, еще не все потеряно?

С замирающим сердцем она осторожно пошевелила пальцами густые волосы у него на груди.

Доминик порывисто глотнул воздух.

— Виллему! Не делай этого! — прошептал он. Однако на этот раз не оттолкнул ее руку. Он даже повернулся к ней, правда, при этом поджал колени так, что между ними словно пролегла непреодолимая пропасть.

— Виллему, дорогая, ты все только усложняешь!

— Почему же? — спросила Виллему, будто не понимая, о чем он говорит.

— Ты сама все прекрасно знаешь. Неужели ты не догадываешься, какую изнурительную борьбу с самим собой мне приходится выдерживать? Или я, по-твоему, из камня?

— О нет, ты не из камня! — шепнула Виллему, довольная его признанием.

 — У тебя горячая, нежная кожа и крепкие мышцы, и я задыхаюсь от страсти, лежа рядом с тобой. Но если ты считаешь, что я пренебрегла девической стыдливостью и веду себя неподобающим образом, то, значит, ты ничего не понимаешь и нам больше нечего сказать друг другу, я все равно не смогу тебе объяснить, как безгранично доверяю тебе и каким близким человеком ты стал для меня.

Доминик сделал резкое движение и взволнованно заговорил:

— Виллему, прошу тебя, будь справедлива ко мне и постарайся понять, что я сейчас чувствую. Своим сумасбродным поведением ты возложила на меня тяжелое бремя: подавлять свои чувства, быть сдержанным и хладнокровным. И ты не сомневаешься в том, что я все это выдержу. Но ты не знаешь, каких нечеловеческих усилий мне стоит обуздывать самого себя.