Лихорадка в крови

Она быстро провела языком по губам, чувствуя, как в них горячо бьется кровь, как по коже бегут мурашки, как ломит грудь. Не говоря уже об ощущениях в самых сокровенных местах ее тела…

Глаза Доминика неожиданно наполнились слезами.

— Что с тобой, любимый? — испуганно воскликнула она.

— Я больше так не могу, — прошептал он. Ей стало стыдно, и она понурила голову:

— Видишь, как тебе тяжело со мной, я доставляю тебе слишком много неудобств.

— Да нет же. Просто я не в силах расстаться с тобой. Не представляю себе, что буду делать без тебя.

— О, Доминик, — жалобно прошептала она. — Давай уйдем отсюда! Нам нужно побыть вдвоем!

— Нет! Надо быть сильными. Мы должны подождать, пока нас не отпустит этот… этот, как ты его называешь, огонь или лихорадка, тогда мы снова сможем рассуждать трезво. — Доминик настолько крепко сжал ее руку, что чуть не сломал пальцы, его колени, прижатые к ее коленям, дрожали.

— Нельзя же сидеть здесь всю ночь. Может, тут пустят переночевать?

Он покачал головой, на верхней губе у него выступил пот.

— Нет, я уже спрашивал. Все комнаты заняты. К тому же нам следует продолжить путь, пока еще не совсем стемнело.

— Хорошо, — с усилием выговорила она. — Да мне здесь и не нравится.

Виллему не могла заставить себя встретиться с ним глазами. Она смотрела на их сцепленные руки, но лишь, как в тумане, видела свой рукав с тонким узором кружева, которое мать плела по вечерам. Нарядное платье… Сшитое для поездки в Данию. Теперь оно было все в пятнах, голубой цвет сделался серым, подол порвался и висел бахромой.

Виллему казалась самой себе не менее потрепанной, чем этот подол.

К ним подошел хмельной шведский солдат.

— Эй, приятель, — он хлопнул Доминика по плечу, — не пересядешь ли ты к своей девушке, чтобы я мог примоститься тут с кружкой? Стоя, чертовски трудно удерживать равновесие.

Это было заметно. Солдат явно уже крепко хлебнул пива, ноги едва держали его. Доминик уступил, и Виллему потеснилась, давая ему место рядом с собой.

— О Господи, прошу прощения, сударь! — испуганно проговорил солдат, когда Доминик сел. — Я сразу и не углядел.

Он хотел встать, однако Доминик усадил его обратно.

— Не волнуйся, все в порядке. Вообще-то я не обычный офицер, а королевский курьер. Но уже давно не имею сведений о том, что творится на войне. Тебе что-нибудь известно?

Солдат все еще робел перед Домиником, хотя постепенно освоился.

— Я сам толком не знаю. Прибыл сюда из Хальмстада.