Описав точно рассчитанную кривую, тот звучно шмякнулся
под ноги Живчику, отчего тот с руганью полетел носом на булыжную мостовую. «Маляр» в длинном прыжке бросился на бандита, умело выбил у него из рук автомат и от души двинул Толе кулаком в затылок. Голова Живчика тупо тюкнула о пыльный булыжник, глаза затуманились.
Светловолосый «маляр», тяжело дыша, быстро прощупал пальцами воротник Толиной гимнастерки:
— Что мы тут зашили? Ничего?.. Непредусмотрительно, голубчик… Плохо ты подготовился.
Он рывком перевернул бандита на спину, похлопал по щекам.
Живчик с трудом затряс головой, пытаясь отвернуть лицо от холодного ствола пистолета."
"— За что-о? — жалко проблеял он наконец, придя в себя. — Я сержант Советской армии Петров…
— Да что ты говоришь? — весело произнес «маляр». — Ну тогда давай знакомиться, сержант. Гвардии капитан Рябов…
— Стой, — просипел Чекан, поднимая «парабеллум». — Приехали.
Раздолбанный фургон на шасси полуторки с нарисованными на стеклах красными крестами послушно затормозил у обрыва.
Водитель и низенький суетливый санитар в грязном белом халате с ужасом следили за тем, как перебинтованный человек, не выпуская из рук оружия, с трудом поднимается с носилок и выбирается из машины…
Прищурившись сквозь мутную пелену, застилавшую глаза после вколотого аптекаршей морфия, Чекан разглядел недалеко от берега качающийся на волнах мотобот. И ялик, предназначенный ему, тоже был на месте. Значит, все в порядке. Он поднял пистолет — не отпускать же свидетелей, которые сразу настучат куда следует… Но безвольно махнул рукой — какая теперь, к черту, разница?.
. Радиосвязи в «скорой помощи» нет, а пока она вернется в город, они с Идой будут уже далеко. Кровь тяжело стучала в висках, простреленная рука, раньше болезненно пульсировавшая, затихла и онемела, словно ее и не было совсем, да и плечо, в которое попала первая пуля Русначенко, сковало странным ледяным холодом…
Спрятав оружие, Чекан начал осторожно спускаться по осыпающейся каменной тропке.
Пару раз он чуть не упал. Санитар и водитель как зачарованные смотрели ему вслед.
Кречетов с поднятыми руками стоял перед державшим его на прицеле Гоцманом. Двое офицеров МГБ обыскивали стол, еще один — сейф.
— Где же я прокололся? — с усмешкой процедил Кречетов.— Вроде ты поверил мне?
Давид устало покачал головой:— На узелке с шеи Роди… Я его тоже запомнил.
— А-а, — засмеялся Академик. — Не японский то был узелок?
— Не японский.
