Паша выбил винтовкой нижнюю часть окна, высунул ее наружу и ледяным голосом произнес:
– Что нужно?
– Выходи – поговорим.
– Езжайте откуда приехали, или стреляю без предупреждений!
Мужчины выхватили пистолеты и направили в сторону выбитого окна.
– Паша, не дури! Ты и так в последнее время делаешь много глупостей.
Поехали к шефу. Он с тобой поговорит и отпустит. Шеф хочет знать, почему ты дело запорол.
– Передайте шефу, что я объявлюсь, как сделаю дело.
– Не надо ничего делать. Шеф хочет с тобой поговорить.
– В последний раз говорю, езжайте обратно. Придет время, я сам объявлюсь и все объясню.
Паша прицелился и выстрелил. С головы одного из мужчин слетела кепка.
Мужчина пригладил волосы, поднял кепку и несколько секунд рассматривал сквозное отверстие от пули.
– Паша! Хватит устраивать этот цирк. То, что ты хорошо стреляешь, мы знаем. Выходи. Ты же не будешь стрелять по-настоящему?!
– Почему не буду, буду.
Один из мужчин быстро вскинул пистолет. Раздался глухой щелчок, и окно, из которого торчала винтовка Павла, разлетелось вдребезги.
Дальше все произошло, как в ускоренной ленте немого кино. Мужчины вбежали на крыльцо, вышибли входную дверь, и я услышала прерывистую автоматную очередь. Звон стекла, отборная матерщина и страшный, болезненный гул в ушах. А затем разрушительная волна чудовищного грохота разлетелась по всему дому. Меня откинуло в противоположный угол комнаты. Я закрыла голову руками и сжалась в комок. Мне было непонятно, живая я или мертвая, сон это или реальность.
Господи, что это было? Если бы не мужчины, угрожавшие Павлу, я бы подумала, что это землетрясение. Открыв глаза, я увидела, что дом полон дыма и напоминает скорее зону боевых действий, чем жилое помещение. Держа в руке пистолет, я подползла к двери в соседнюю комнату. Наконец-то мне стало понятно, что же все-таки произошло, – мой друг бросил гранату. Входная дверь лежала на улице, кругом разбитые стекла, но самое главное – скорчившиеся в невообразимых позах люди.
Паша лежал у батареи, широко раскинув ноги и закрыв глаза. Я подползла и приложила голову к его груди. Кажется, жив. Неожиданно один из мужчин зашевелился. Я поняла, что нельзя медлить ни минуты. Мне пришлось ударить этого типа пистолетом по голове. Мужчина перестал двигаться и затих.
– Отдохни немного. Я уеду, тогда встанешь, – прошептала я, вытирая слезы."
"На столе лежала разбитая бутылка «Хеннесси», рядом стояла чудом уцелевшая рюмка, налитая до краев.
