Лили

– Это нечестно, – проговорила Лили, чуть не плача и старательно отворачивая лицо, хотя все ее чувства были сосредоточены лишь на том, что проделывал Дэвон своим языком, а теперь еще и руками, скользившими по ее телу с неукротимым упорством долго сдерживаемого желания.

– Знаю. Но я ничего не могу поделать, – ответил он и медленно повел ее назад к скале, служившей им опорой раньше.

Наверное, это так и есть, подумал Дэвон. Вот сейчас еще можно остановиться, но через минуту это станет уже невозможным. Он коснулся ее нежной щеки и мягким, но настойчивым усилием заставил взглянуть себе в лицо.

Ее глаза, потемневшие от желания, цветом напоминали нефрит. Вот и отлично, промелькнуло у него в голове. Больше он просить не намерен. Его рот, горячий и жадный, опустился и овладел ее губами в страстном поцелуе, лишенном даже намека на нежность. Лили покачнулась, и он подхватил ее, заставив обнять себя за шею.

– Ваша рана, – с трудом проговорила Лили. – Вам же больно!

Он оторвался от нее ровно настолько, чтобы рассмеяться вслух, но тотчас же вновь вернулся к прерванному поцелую, на сей раз пустив в ход и язык, и зубы.

За считанные секунды его пальцы на ощупь распустили шнуровку ее канифасового платья и раздвинули края корсажа. Лили застонала, ощутив кожей теплый воздух и еще более теплое прикосновение его рук, пока он освобождал ее груди от стесняющих их складок корсета. Дэвон вновь прервал поцелуй, чтобы полюбоваться делом рук своих.

– О, Лили, как красиво, – прошептал он, отводя ее руки в стороны, когда она попыталась прикрыться.

– Позволь мне тебя поцеловать. Вот здесь.

Он заставил ее повернуться так, чтобы она вновь встала спиной к скале, а затем склонился над нею, и ей пришлось откинуться назад, изогнувшись в талии и полулежа на камне.

– Тише, тише, любовь моя, все хорошо, не надо бояться Жарко дыша, он шептал слова утешения прямо в ложбинку между грудей, медленно обводя пальцами их напрягшиеся вершины. Лили, задыхаясь, втянула в себя воздух, Дэвон почувствовал, как она судорожно комкает в руках его рубашку.

– Прелесть, – прошептал он, лизнув языком тугой розовый бутон, и Лили громко застонала, словно под пыткой.

Она стиснула зубы и вцепилась обеими руками ему в волосы, намереваясь оттолкнуть его, но воля покинула ее, и, вместо того чтобы бороться, ее пальцы начали откровенно и бесстыдно поощрять его. Дэвон шептал какие-то страстные слова, которых она почти не слышала, одни были грубыми, другие – сладкими, как мед.