Лили

– л Можно мне тебя проводить? Уже совсем темно.

– Нет, благодарю вас, в этом нет нужды. Габриэль здесь, он меня проводит.

Дэвон заложил руки за спину.

– Спасибо, что зашла навестить Клея. Лили опустила взгляд.

– Мне следовало сделать это раньше, – призналась она.

– Да, я ему обещала.

На мгновение Лили вновь неловко замешкалась.

– Клей мне сказал, что не помнит, кто в него стрелял.

Она вскинула голову и твердо произнесла:

– Простите, что я вам не поверила, когда вы мне об этом сказали.

Он отмахнулся, давая понять, что извинений не требуется, но она продолжала:

– Но я никак не могла поверить, что вы сняли с меня подозрение безо всяких доказательств… Я была уверена, что он что-то сказал вам на этот счет.

Темная краска залила бледные щеки Дэвона. Встретив ее прямой, чистосердечный взгляд, он едва не отвел глаза. Ему хотелось сгореть на месте от стыда, но он не мог заставить себя сказать ей правду.

Он подошел к ней и взял ее за руку. Лили не отозвалась на пожатие, но Дэвону было не до того, он мучительно подыскивал слова.

– Прости меня, – произнес он первое, что пришло в голову, имея в виду: прости за все.

Все это время он старался на деле доказать ей, что раскаивается, но сейчас настало время для правильно выбранных слов.

– Ты сможешь когда-нибудь простить меня, Лили? Опять в его сердце проснулась надежда: впервые за долгое время она не скрывала от него своих чувств и пребывала в явной нерешительности.

Однако, поколебавшись немного. Лили отняла у него руку и отступила на шаг.

– Мне очень жаль, Дэвон, но, я думаю, это невозможно.

Глядя ей в глаза, полные суровой печали, Дэвон как будто смотрелся в зеркало. Лили судорожно перевела дух:

– То, о чем вы просите, я дать не в силах. Во мне больше нет этого. Не хочу причинять вам боль, но боюсь, что уже слишком поздно.

Ее глаза наполнились слезами. Она отвернулась, на ощупь нашла дверную ручку и торопливо вышла на террасу. Пес окинул Дэвона непримиримо суровым взглядом и побежал за нею следом.

На этот раз Лауди ее не дождалась. Иногда они вместе ужинали в коттедже, и за ужином Лауди рассказывала ей о Гэйлине Маклифе, с жаром описывая, как он выглядел, что делал и что говорил в этот день. Они были помолвлены и собирались пожениться в июне. Н“ в этот вечер Лауди оставила ее наедине с мясным пирогом и кувшином сидра.

Лили зажгла свечу и, сняв шляпу, повесила ее на крючок у двери. В комнате было угнетающе тихо. Внезапно ее охватил страх одиночества.