Лили

Если бы клинок прошел на пару дюймов правее, он рассек бы яремную вену.

Лили нашла кувшин с водой и таз и перенесла их поближе к кровати вместе с грудой полотенец. Его пальцы вновь судорожно сжались вокруг деревянного столбика, пока она смывала кровь и, как могла, очищала рану. От обморока ее удерживали лишь сила воли и сознание того, что, кроме нее, никто ему не поможет. Он стал бы презирать ее (сама Лили стала бы себя презирать), если бы она сейчас растянулась в обмороке у его ног только оттого, что его рана была страшной, а ей делалось дурно при виде крови.

К тому же потом, придя в себя, ей все равно пришлось бы начать все сначала. Поэтому Лили, стиснув зубы, подавив растущий в душе панический страх и не обращая внимания на тошноту, самым тщательным образом промыла рану.

– Ее бы следовало зашить, – заметил Дэвон. Она продолжала работать, низко наклонив голову.

Лили осторожно вытерла смоченным в воде чистым полотенцем пятна крови с его мускулистой груди и живота, а потом промокнула кожу досуха. В горле у нее стоял ком.

Наконец она подняла глаза и попыталась произнести какие-то слова мольбы, но у нее ничего не вышло. Особенно стыдно ей стало, когда ее глаза наполнились слезами.

Дэвон прижался виском к столбику кровати.

– Ладно, – сказал он с усталым вздохом, – забудем об этом. А теперь перебинтуй потуже.

Лили молча повиновалась. Чистыми полосами разорванного по длине полотенца она забинтовала ему плечо и грудь, пропустив бинт под мышкой здоровой руки, чтобы получилась тугая повязка, потом помогла подняться и лечь на кровать, а когда он наконец улегся, стащила с него сапоги и чулки.

Надо было бы снять с него и промокшие штаны. Лили это понимала, но смалодушничала и натянула одеяло ему на грудь.

– Я принесу вам чего-нибудь поесть.

Слышал ли он ее? Его глаза были закрыты, он не ответил. Она провела кончиками пальцев по его щеке и прошептала:

– Теперь все будет в порядке. Вы в безопасности. Я скоро вернусь.

По-прежнему никакого ответа. Лили, стараясь не шуметь, вышла из комнаты.

– Где ты была? – спросил Дэвон, когда она вернулась.

Голос звучал властно, глаза слишком ярко блестели.

– Я принесла вам немного супа. Он не горячий, я не хотела разжигать…

– Больше не уходи, не предупредив меня.

– Я не уйду, – ровным голосом обещала Лили, хоть внутри все у нее сжималось от страха.

Присев на край постели, она взяла с подноса глубокую тарелку с бульоном. Дэвон нахмурился, когда она поднесла к ею губам ложку.

– Мне нужен коньяк. Принеси его.