Лилия для Шмеля (СИ)

Вроде бы мелочь, но как приятно! Освальд предложил действительно хороший выход, да только пишу я совершенно другую книгу, но об этом знать ему не надо.

— Спасибо! Завтра загляну на кухню.

Я поздно спохватилась, что сижу и улыбаюсь, как счастливая дурочка. И то по мимике Освальда. Его сведенные хмурые брови приподнялись, губы дернулись. Даже показалось, что он с трудом скрывает улыбку.

— И выспитесь наконец! Каждую встречу Ильнора возмущается, чем я вас неимоверно нагружаю, что вы на себя не похожи?

— Графиня знает, что я работаю над книжицей.

— Это мелочи. Лучше скажите: стоят ли все ваши хлопоты достигнутых результатов? — Освальд снова стал серьезным. Он не насмехался, просто сидел за широким рабочим столом, уверенный и сильный, внимательно слушал и логично доказывал, что мои потери больше достижений, а значит, я совершила ошибку, отказавшись от контракта.

Я и сама это понимаю. Зато взамен обрела возможность быть собой. Освальд увидел во мне личность, стал относиться уважительно… Но… не самообман ли это? Может быть, он возится со мной и терпит, потому что ему, цинику, смешно наблюдать за трепыханиями горделивой мечтательницы? Развлекается, делая ставки, когда приползу проситься обратно? Не просто же так намекает, что примет гувернанткой вновь…

Я не знала, что ответить. На мгновение мне даже показалось, что он смотрит с жалостью, что неожиданно и обидно.

— Смотря с чем сравнивать, — потеребила кружево на рукаве, подбирая слова, чтобы не дать в обиду себя, но и не рассориться с герцогом. — По моим меркам результат скромный, однако я довольна им. По вашим — он ужасающе плачевный, и я совершила глупость. Но как бы то ни было, сдаваться на полпути я не собираюсь.

«Не понимаю: ему-то какое дело?» — опустила глаза и принялась рассматривать резные ножки стола и замысловатый паркет кабинета.

— Похвально, — герцог задумчиво постучал пальцем по отполированной до блеска темной столешнице. — Ради него вы согласны и дальше подвергаться лишениям?

— Не знаю, — пожала плечом. — Но если отступлю — всю жизнь буду жалеть о слабости.

— Разве сила женщины не в слабости? — пронзил невероятным, снисходительно-покровительственным взглядом, от которого меня бросило в озноб.