Другие машины гудели нам и вырывались вперед, и некоторые были так загружены рождественскими упаковками с бататом, рисом и напитками, что их днища почти касались дороги.
На Девятой миле папа остановился, чтобы купить хлеб и okpa[33]. Нашу машину окружили торговцы, они совали в окна вареные яйца, жареные орехи кешью, кипяченую воду, крича: «Купите у меня! Купите у меня! Я продам по хорошей цене!» или «Посмотрите на меня! Я — именно тот, кого вы ищете!».
Хоть папа и купил только хлеб и okpa, завернутое в горячие банановые листья, он дал каждому из торговцев по купюре в двадцать найра, и их крики «Спасибо!» и «Благослови вас Господь!» звенели в моих ушах, пока мы не добрались до Аббы.
"
"Пропустить маленький зеленый указатель «Добро пожаловать в Аббу», установленный перед съездом с шоссе, не состаляло труда, но отец уверенно свернул на грунтовую дорогу. Дальше мы ехали под скрежет, который днище «Мерседеса» издавало при соприкосновении с разбитой, спекшейся под солнцем поверхностью. Люди, попадавшиеся нам на дороге, радостно махали руками и называли папу Omelora[34].
Глиняные хижины с соломенными кровлями соседствовали с трехэтажными особняками, прятавшимися за нарядными железными воротами, дети, в штанах или в одних майках, а то и просто голые, играли сдувшимися футбольными мячами, мужчины сидели на скамейках под деревьями, попивая пальмовое вино из коровьих рогов и мутных стеклянных кружек. Когда мы добрались до широких черных ворот нашего дома, машина была покрыта толстым слоем пыли. Три старика, болтавших друг с другом в тени одинокого хлебного дерева, приветсвовали нас бодрыми криками:
— Nno пи! Nno пи![35] С возвращением! Мы обязательно зайдем, только немного позже!
Привратники распахнули ворота.
— Благодарю тебя, Господи, за гладкую дорогу и благополучное прибытие! — сказал папа, въехав во двор и осенив себя крестным знамением.
— Аминь! — отозвались мы.
Дом, милый дом. Я, в который уже раз, не смогла сдержать восхищения: четыре этажа белого великолепия, перед фасадом — дивный фонтан, окруженный кокосовыми пальмами, в палисаднике — апельсиновые деревья.
Три пацаненка бросились во двор, чтобы поздороваться с папой. Они бежали за машинами два или три квартала.
— Omelora! Добрый день, господин! — хором кричали они. Их единственной одеждой были шорты, а животы формой и размером напоминали небольшие надувные шарики.
— Kedu пи? Как поживаете? — папа, доставая купюры из пачки, еле вмещавщейся в бумажник, выдал каждому по десять найра.
