Он был не брит, и в ясном утреннем свете его щетина казалась нарисованной на щеках. Отец Амади припарковал свою машину вплотную к микроавтобусу тетушки Ифеомы, вытащил канистру с бензином и обрезанный садовый шланг.
— Давайте, я откачаю, отец Амади, — предложил Обиора.
— Только смотри не наглотайся.
Обиора поместил один конец шланга в канистру, а второй взял в рот. Я наблюдала, как он втянул щеки, затем быстро вынул шланг изо рта и вставил его в горловину бака машины тетушки Ифеомы. А потом закашлялся.
— Ну что, все-таки наглотался? — спросил отец Амади, хлопая Обиору по спине.
— Нет, — ответил Обиора в перерывах между приступами кашля. Он, хоть и отплевывался, выглядел очень гордым.
— Молодец. Imana[94], умение откачивать бензин в наши дни очень полезно, — удивительно, но даже насмешливая улыбка не исказила мягкие черты лица отца Амади.
Из дома вышла тетушка Ифеома, одетая в простую черную тунику. Ее губы потрескались без помады, но на этот раз ей было все равно.
— Спасибо, отец Амади, — она обняла священника.
— Я могу отвезти вас в Аббу, как только закончу с делами.
— Нет, отец, спасибо. Я поеду с Обиорой.
Обиора сел на переднее пассажирское сиденье, и они уехали. После этого куда-то отправился и отец Амади. Чима поднялся на этаж выше, к соседям, Амака ушла в свою комнату и включила музыку так громко, что я слышала ее на веранде. Теперь я различала ее самобытных музыкантов, узнавая чистое звучание Onyeka Onwenu, будоражащую энергию Fela и мягкую мудрость Osadebe.
Джаджа стриг сухие ветки в саду, а я сидела, держа на коленях книгу, которую почти прочитала, и наблюдала за ним.
— Как думаешь, мы ненормальные? — шепотом спросила я.
— Gini?[95]
— Амака сказала, что мы ненормальные.
Джаджа посмотрел на меня, потом в сторону полоски гаражей.
— А что значит «ненормальный»? — задумчиво проговорил он. На этот вопрос сложно было найти ответ, да он его и не ждал. Джаджа, помедлив, вернулся к стрижке растений.
Тетушка Ифеома вернулась после обеда, когда меня почти убаюкало гудение пчел в саду. Обиора помог дедушке Ннукву выйти из машины, и всю дорогу до квартиры дедушка опирался на внука. Амака выбежала и легко обняла старика. У него ввалились глаза, а веки выглядели так, словно на них привесили что-то тяжелое, но он улыбался и шепнул Амаке развеселившие ее слова.
— Дедушка Ннукву, ппо, — сказала я.
— Камбили, — слабым голосом поприветствовал он.
