– Сергей, – прошептала она заплетающимся языком, когда он поставил ее перед дверью ее квартиры.
– Да. – Он бесстыдно лазил по ее карманам в поисках ключей, поскольку в сумочке их не оказалось.
– А я вам нравлюсь? – Лида пахнула ему в лицо коньячными парами, приблизившись на непотребное расстояние. – Я вам нравлюсь, Иванов Иван Иваныч?
– Честно? – Он нашел наконец ключи и начал отпирать ими дверь, отодвинувшись от назойливой девицы.
– Ну да!
– Мне больше ваша подруга понравилась. – Иванов распахнул дверь в темную квартиру, нащупал выключатель, щелкнул, зажигая свет.
– Проходите, Лида!
Она минут пять в неуверенности стояла возле собственной двери и смотрела на него хмельными глазами. Потом широко шагнула через свой порог, сделала пару шагов, повернулась, прислоняясь к стене, и уточнила без всякого выражения:
– Вы хотите сказать, что вам понравилась Настя?
– Именно это я и хочу сказать. – Сергей положил ключи на полочку под зеркалом. – Не потеряйте, Лида, я пошел.
– Погодите! – Она резко шатнулась в его сторону, поймав за рукав куртки.
– Вам точно Настя понравилась?! Но… Но она не хочет замуж! Она не хочет мужчин вообще!
– А кого она хочет? – переполошился Иванов, поняв намек по-своему.
– Кошек, собак, я не знаю… Она считает, что лучше с кошками и собаками коротать свой век, чем с мужем. Что скажете?
Она все еще надеялась, все еще ждала. Ждала, что он передумает, останется, падет наконец к ее ногам, плененный ее броской, навязчивой красотой.
Только Иванову уже давно не хотелось ничего такого.
Всем был сыт, даже пресыщен. Он и роман сразу с двумя красотками, подобными Лиде, затеял лишь для того, чтобы понять самого себя. Понять, чего он хочет-то!
Понял! Понял и обомлел. Даже несовременным втайне стал себя считать. Не таким, как все."
"Потому что понял Иванов, что не хочет милого, пустого, уютного щебета. Не хочет шикарной, зачастую накладной шевелюры, волной ниспадающей по точеной спинке. Не хочет изящных пальчиков с дорогим маникюром, обхватывающих тонкую ножку винного бокала.
Не хочет грациозной поступи на тонких каблуках по половицам своего дома.
Притворство все! Притворство и пустота!
Пускай она лучше будет заспанной, в мятой хлопчатобумажной пижаме, с взъерошенной прической, но пусть мчится утром следом за ним к входной двери с забытыми им бутербродами.
Пускай ворчит, что он опять не поставил тарелки в посудомоечную машину и завалил ими весь стол, что снова навешал мыльной пены на плитку в ванной.
