Чуть дольше задержался около стакана Насти, та пила какой-то навороченный коктейль. Одним глотком выпил вино, хотя букет был потрясающий, смаковать бы и смаковать, да не тот случай. Глянул на Лиду, театрально хватающую пухлыми губами воздух и размахивающую ладошкой возле рта, и разразился молчаливой бранью в ее адрес.
И чего выпендривается, а? Коньяком она поперхнулась, крепок он для нее чрезвычайно! Зачем тогда пила?! Пригубила бы вина или коктейль такой же, что и Настя, сделала бы.
Нет, схватилась за коньяк. Пила – давилась, теперь кашляет. Ему, стало быть, надо по ее хрупкой спине теперь лупить, оказывая тем самым помощь. Потом еще из проруби вытаскивать…
Кстати, а это что за блажь такая? В полночь купаются в проруби, насколько ему известно, на другой праздник. Крещение, кажется. Сегодня-то к чему? И двенадцать ночи тоже, кажется, не определяющее время для Рождества. Что-то такое помнится про первую звезду.
Все ведь перепутала! Все перемешала – и Новый год, и Крещение, и Рождество.
Все вместе соединила, скомкала, вылепила то, что ей самой нужно, а вы теперь попробуйте не пойти у нее на поводу.
Велика радость теперь выбираться из дома, тащиться куда-то по заснеженному городу, задыхаясь от студеного ветра. Потом еще и в прорубь нырять. Нет, она как хочет – он из штанов не вылезет. Настя, кажется, тоже с неодобрением к этой затее относится, помалкивает только, чтобы подругу не подводить.
Ну, до чего же умница, до чего сдержанна и корректна. Про потрясающую внешность вообще разговор особый, отдельный. Вершинин еще по шее получит, что такое сокровище скрывал от друга. Как же вот только…"
"Как же ему теперь выпутаться из этой нелепой ситуации, а? Как дать понять Насте, что он здесь только из-за нее? Не из-за прекрасных глаз ее подруги, которой так невтерпеж, что она готова даже в прорубь прыгнуть на две недели раньше срока. А из-за этой милой кареглазой малышки, задрапированной в тяжелый синий шелк, потрясающе оттеняющий ее белую кожу.
А ну как не поймет? А ну как разозлится и выставит его вон? Надо потерпеть. Вот вернутся они с реки, куда заполошная Лида их всех тянет весьма настойчиво. Отправят Лиду спать, можно в соседнюю комнату, а лучше домой. Сядут за стол и…
– Я в прорубь не полезу! – завопил он, когда длинные пальцы чернобровой красотки потянули с его шеи шарф.
