Лина трясла головой, сама не понимая, соглашается со сказанным или отрицает, и никак не могла прекратить истерику.
— Может, ей пощечину дать? — поинтересовался кто-то, чей голос она не смогла идентифицировать.
— Себе дай, — огрызнулся Линден, и доброжелатель отстал. — Успокаивайся, все уже кончилось, — снова заговорил он с ней мягко и чуть укачивая в своих руках.
А она навалилась на него всем весом, спрятавшись в этих объятиях, словно в теплом пледе, и уткнулась носом в открытую шею. Заметила, как нервно дернулся его кадык от ее прикосновения… и вдруг резко пришла в себя.
Попробовала отстраниться, но Айрторн удержал.
— На нас же все смотрят, — прошептала она, силясь проморгаться и окончательно избавиться от слез.
— Их проблемы, — не впечатлился напарник.
И она… расслабилась. Просто расслабилась."
"Кто-то громко говорил, кто-то отдавал приказы (теперь Лина узнала голос — Ризаль), кто-то спорил.
А они так и стояли посреди залитой кровью улицы, уставшие и перепачканные, и обнимались у всех на глазах.
ГЛАВА 3
Думать не хотелось, ни о происходящем, ни о его последствиях. Не было сил — так Лина оправдала саму себя. Иначе как объяснить то, что она была готова стоять так целую вечность — чувствуя обнимающие ее крепкие руки на своей спине и обнимая в ответ, слушая звук биения чужого сердца и успокаивающий шепот над ухом.
Неправильно? Распутно? Плевать. Они же друзья, правда? А друг может обнять друга. Что в этом плохого?
""Врать самой себе тоже неплохо"", — фыркнула она про себя, но и не подумала отстраниться.
Плевать, пару минут уже ничего не решат.
Однако Линетта ошиблась — решили.
— Ну и что это за телячьи нежности? — раздался позади нее насмешливый голос.
Лина почувствовала, как напряглись руки Айрторна на ее спине, и сама на мгновение окаменела.
— Лу, — негромко и холодно произнес Линден — предупреждающе.
Но сослуживица в ответ лишь усмехнулась.
— Наша тихоня, оказывается, не имеет ничего против физических контактов.
Айрторн не успел ничего возразить в ответ, потому что Линетта резко отстранилась от него и обернулась. Он бы не смолчал, она даже не сомневалась, не спустил бы Лукреции с рук настолько откровенное хамство, затрагивающее и его в том числе, но Лине и самой было что сказать. Потому что довольно. Хватит с нее, наелась ""остроумием"" коллеги по горло.
Видя воинственное выражение ее лица, Лукреция издевательски выгнула тонкую черную бровь.
