— С тобой нет, — возразила Лина, все еще смотря в кружащийся над ней, словно водоворот, потолок.
— И не надо, — усмехнулся Айрторн.
Скрипнула половица — он все-таки решил уйти.
Правильно, пусть идет, пусть все они идут…
Однако язык снова сработал быстрее мозгов, и, подскочив на кровати, Линетта выкрикнула:
— Не уходи.
Он и правда уже взялся за ручку. Обернулся, однако руку от двери не убрал.
— Ну, чего еще? — спросил, тоже устремив взгляд в потолок, как и она несколько минут назад.
Интересно, у него он тоже кружился? Впрочем, пьяным Линден не выглядел.
— Просто не уходи, — буркнула Лина, не зная, что еще сказать.
Мысли начали путаться, и она, вновь раскинув руки, упала спиной на кровать, но на сей раз прикрыла глаза.
Ладно, пусть уходит, пусть все уходят…
Кровать скрипнула, прогнувшись слева от нее и принимая на себя вес еще одного тела.
— Вы поругались, что ли? — спросил Линден, сев. Наверное, сев — она не открывала глаз.
— Не-е-ет, — протянула Лина, и самой стало тошно, как противно прозвучал ее голос.
— Конечно же, нет. Я же заткнулась и сказала, что все в порядке.
Айрторн вздохнул.
— А что не в порядке?
Он разговаривал с ней как с маленькой. С Лилли он говорил очень похожим тоном. Плевать. Ей очень нужно было с кем-то поговорить, сейчас, здесь, не завтра, не после окончания расследования и официального предложения руки и сердца от мужчины, который считает, что она…
— Он думает, что я нецелованная девственница, — выпалила Линетта.
— А ты целованная?
— А я не девственница.
Айрторн то ли подавился воздухом, то ли кашлянул. Но в том состоянии, в котором она пребывала в данный момент, даже это ее не смутило и не остановило от откровений.
И эти откровения сыпались из нее как из рога изобилия:
— Я влюбилась в одного парня на первом курсе. Он красиво ухаживал, а я развесила уши.
— В семнадцать? — тут же произвел расчеты собеседник.
— В семнадцать. — Лина отчаянно закивала, правда, по-прежнему не открывая глаз.
Кружащийся потолок сводил с ума, затягивая ее в свою воронку. — Вырвалась из родительского дома. Хотела что-то себе доказать. Доказала…
Повисла пауза, во время которой Линетта ужасно жалела дуру себя, а Линден молчал. Но все же не уходил, и это было по-настоящему важно.
Странно, но до сегодняшнего дня она никогда по-настоящему не сожалела о той истории. Времена, в которые выходить замуж нужно было непременно невинной, давно миновали.
