Приличия требовали не афишировать свои связи до свадьбы, но, по сути, невестами — не девственницами уже никого нельзя было удивить. И тем не менее во время разговора с Фердом Лина вдруг впервые почувствовала, что совершила что-то непотребное, постыдное, то, от чего уже не отмыться.
Айрторн первым нарушил молчание.
— Бывает, — одно слово, от которого у нее по щекам потекли слезы. Глаз она так и не открыла.
— Он меня не соблазнял, не обманывал, — торопливо продолжила Лина, игнорируя горячие струйки, стекающие по щекам к вискам и, должно быть, впитывающиеся в волосы и в покрывало под ее головой.
— Мы просто сходили на несколько свиданий и в театр, а потом он пригласил меня к себе, а я пошла. Мне казалось, что я ему действительно нравлюсь.
— Он тебя бросил? — спокойно уточнил Линден, будто они говорили о погоде.
— Через неделю. Я даже горевала недолго, подумаешь, ошиблась. Люди же имеют право ошибаться, ведь правда?
О, чтобы сказала ей на это ее мама, если бы узнала правду.
А отец…
Сыскарь, вообще, чем-то неуловимо напоминал ей отца.
— Имеют, — согласился Айрторн. — И если Ферд тебя любит, это не станет для вас помехой.
Лина всхлипнула, а потом нервно рассмеялась и принялась вытирать слезы тыльной стороной ладоней. Больше размазывала, чем вытирала. И смеялась, да. Как истеричка.
Успокоиться удалось не сразу, но как-то одномоментно — р-раз, — и смеяться расхотелось, как и плакать.
А потом в голову пришла она — идея. Идея, которую Лина, будь она трезвой, сразу загнала бы обратно, откуда та и явилась, — на задворки сознания.
Но ее кровь все еще была переполнена алкоголем, подпитывая не свойственные ей откровенность и смелость.
Линетта рывком села на кровати и уставилась на сидящего неподалеку напарника во все глаза. Тот чуть насмешливо изогнул бровь, мол, что?
Она мотнула головой — ничего. И тут же выпалила:
— Поцелуй меня.
Улыбка исчезла с его лица так резко, будто в него плеснули водой.
— Нет."
"По правде говоря, Лина опешила.
С одной стороны, стало обидно до слез, а с другой — захотелось что-нибудь разбить. Снова вспомнилась материна ваза. Как жаль, что у нее в комнате нет ничего большого и хрустального.
— Значит, Лу поцеловать ты можешь, а меня нет? — уточнила она запальчиво и не сводя с него пышущих негодованием глаз.
Айрторн поморщился.
— Гильдийцы поспорили, соблазнит она меня или нет. Высокие ставки. Лу попросила услугу и предложила долю.
